-Убили твоего Тимоху. Прямо в карцере убили. Мы сидели в соседних камерах, я слышала как его били, а потом один сказал, мол кончился он.
-Суки, волки позорные. Такого вора уничтожили. Он же мне, как отец был. Я без него бы сдох давно под забором каким-нибудь. После довольно продолжительного молчания, он сказал.
-Надо послать кого-нибудь на зону и позвать ко мне Матвеича. Сможешь?
-Я попробую, Исраэль, я уже наслушалась о твоих подвигах. Почему ты стал таким? Мы , евреи, не должны быть такими. Я вот тоже хотела куда-то повыше взобраться, а оказалась здесь. Тебя тоже предадут они когда-нибудь.
-Потом поговорим, а сейчас помоги мне. В палату вошел грузный пожилой человек. По нему видно было, много повидал он на своем веку.
-Здорово, Исраэль. Рад тебя видеть живым. Наверное, про Тимоху уже сказали, так бы ты его позвал.
-Сказали. За что его?
-От работы отказывался. Вот его в карцер и отправили, а там наверно гонор проявил. Ты же его лучше знаешь.
-А ты, значит, согласился выходить на работу.
-Исраэль, подожди кого-то винить, выслушай сначала. Я не работаю, я закон наш знаю, но меня приписали к бригаде, вот я и курю на свежем воздухе. Вот ты выйдешь из больнички, надо и тебе так сделать.
-Я Тимоху не предам. Он отец мой. На работу не выйду.
-Так они и тебя убьют. Кто останется из наших? Кто зону держать будет?
-Я на работу не выйду. Я в побег уйду.
-Исраэль, отсюда не убежишь. Сколько уже пытались, ни у кого не получилось. Очень далеко до материка, и не на чем добраться.
-Матвеич, ты мне немного еды приготовь. Дня на три. И денег немного достань. А потом забудь про меня. Встретимся, если суждено в Москве.
-Исраэль, я все сделаю, только вряд ли мы встретимся, поймают тебя.
-Если поймают, значит такова судьба моя, умру вором. Все, иди. Мне думать надо. Глава четвертая.
Исраэль несколько дней лежал и молчал, только вздыхал тяжело, он еще был очень слаб, еду ему перестали приносить, только то,
что положено всем зека, но он ничего этого не замечал, он думал. Когда к нему заходила осужденная Янкелевич, он с ней вежливо здоровался, на вопросы не отвечал, но и не прогонял ее.
-Исраэль, о чем ты думаешь? - как-то она спросила.
-Это тебе не обязательно знать. Придет время, скажу.
-Исраэль, я не могу тебя здесь так долго держать. Доктор говорил, что у него начальство интересуется о твоем здоровье.
- Им наверно еще крови захотелось попить. Тимоху убили, теперь хотят и меня грохнуть.
-Ну почему сразу, убить. Ты уже немного окреп, у тебя друзья есть. Как я понимаю, ты в авторитете, а вам здесь жить, не тужить.
-Много ты понимаешь. Они хотят всех заставить работать.
-Так что? Все работают. Почему тебе не поработать?
-Ребекка Пейсаховна, ты же сама сказала, я в авторитете, а нам работать на них нельзя. -Но другие работают. Все выходят, я слышала.
-С этим мы потом будем разбираться, а я на работу не выйду.
-Сролик, миленький, - она перешла на идиш. - как я за тебя боюсь. Нельзя так жить, надо искать компромиссы.
-Вот ты их нашла и сидишь на нарах.