Очищение (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Никто в мире тебе не поможет, — громко повторил Хэтфилд. Но перед тем, как охранник увёл Стивена, Зак поймал взгляд друга и подмигнул ему.

На улице, за стенами тюрьмы шёл дождь, тихий, затяжной, и уже темнело. Зак вынул мобильный телефон, набрал номер и быстро впечатал текст: «ВЫ ЖИВЫ?» Перед отправкой он подумал и решил, что этот вопрос может быть перехвачен и отмечен какой-нибудь правительственной службой слежки, и поэтому изменил сообщение просто на»?????». Затем нажал кнопку отправки и долгие минуты ждал ответа под дождём в свете уличного фонаря. Наконец маленький экран телефона засветился, и Зак увидел ответ.

«Я — ДУХ ПРОШЛОГО РОЖДЕСТВА».

Хэтфилд сделал глубокий вдох и после секунды нерешительности, последней, которую он когда-либо испытывал в своей жизни, отправил в ответ сообщение: «Я ХОЧУ ВСТУПИТЬ. ПОЗВОНИ МНЕ». Потом он закрыл мобильный телефон и пошёл под дождём к своей побитой, десятилетней «тоёте».

— Конечно, есть и другой путь, — подчёркнуто небрежно согласился Зак в ответ на вопрос Экстрема. Он сделал глоток из банки дешёвой диетической кока-колы из супермаркета, потому что не мог позволить себе даже фирменного пойла.

— Мы можем просто стоять в сторонке и заламывать руки, что жизнь Стива Кинга разрушена, а жизни двух маленьких девочек отравляются и уродуются извращенками и политически корректной брехнёй, пока они не вырастут в таких же мерзких поганок, как и их мать. О, пожалуй, мы можем немного попищать в знак протеста, но не слишком громко. Мы можем сделать то, что в наше время делают бессильные белые, чтобы выпустить пар. Написать письмо в редакцию, или, может, напиться и позвонить в правую радиопередачу, хотя гораздо лучше не говорить того, что мы действительно думаем, или нас тоже обвинят в словах ненависти.

А когда мы протрезвеем, то потом несколько дней будем обливаться холодным потом, надеясь, что не слишком много наболтали, и что ФБР с местными ищейками политкорректности не слышали нас, или что они слишком заняты на этой неделе, чтобы взять нас на прицел, прийти и порвать в клочья наши жизни, потому что мы осмелились раздражать наших господ и хозяев даже этим единственным слабым писком. Мы можем так поступить, Лен.

Думаю, что Стив даже будет очень благодарен за это. Конечно, это не помешает отправить Стива в сущий ад, за то, что он посмел громко произнести слово «лесбиянка». И не помешает Лидди Кинг с этой проклятой индеанкой или как там её, чёрт побери, забрать всё, что Стив сумел накопить за свою жизнь, и жить припеваючи, в то время как он будет страдать от адских мук. Но это не спасет Кэйтлин и Джуди Кинг от воспитания в ненависти ко всем мужчинам своей расы, и внушения им, что правильно и естественно проделывать отвратительные вещи с шоколадными батончиками, когда они вырастут. Или, может быть, до того, как они вырастут.

— Предположим, что мы все сбросимся и постараемся нанять достойного адвоката для Стива? — предложил Экстрем.

— Нет такого понятия, как приличный адвокат, но даже если бы они и существовали, у них нет ни единого шанса в наших судах по делу о словах ненависти, — ответил Зак. — Ни один юрист с достаточным влиянием, чтобы выиграть дело о словах ненависти, не займётся этим делом из-за последствий для своей карьеры в случае своей победы. Это как обвинение в колдовстве или ереси в Средние века. Защиты здесь просто нет. Она не допускается, и вы должны помнить, что в соответствии с законом адвокат на самом деле никогда не представляет своего клиента. Он — прежде всего судебный чиновник и не будет выступать против системы, которая позволяет ему ежемесячно платить за «Порше». Любой тёмный жулик, которого мы наймём, просто возьмёт наши деньги и принудит Стива к признанию вины и сделке со следствием за уменьшение срока, как и сейчас этот назначенный судом еврей.

Мы выбросим наши деньги, давая этим грязным судам возможность изображать, что там осталась какая-то справедливость и правосудие, а они исчезли задолго до того, как мы родились. Стив Кинг, белый, мужчина, и он любит женщин, хотя выбрал для любви не ту. У него нет ни единого шанса, и мы все это знаем. Или мы поможем ему, или бросим его, потому что до смерти боимся сделать то, что должно быть сделано, и позволим ему скатиться в ад. Даже если он выживет в тюрьме, как, по-вашему, он будет жить после всего этого? Стиву придётся носить клеймо преступника-ненавистника. А это значит, что он будет счастлив готовить гамбургеры или менять масло в машинах богатых на станциях быстрого обслуживания, если сможет найти такую работу, не занятую мексиканцами. Если мы собираемся помочь ему, это надо сделать сейчас, и мы должны на деле помочь. Есть только один выход. Эти две суки должны исчезнуть, чтобы они не встали на свидетельской трибуне и не погубили жизнь Стива.

— Речь не только о Стиве, — уныло произнёс Вошберн. — Но и о Кэйтлин с Джуди.

— И даже не о них, Чарли, в конечном-то счёте, — покачал головой Хэтфилд. — Речь о нас. О том, люди мы или собаки, скулящие и пресмыкающиеся перед этой тиранией зла, поджав хвосты и мочась на пол в страхе перед громилами-полицейскими с мускулами, накаченными стероидами, палачами из ФБР в блестящих костюмах и подлецами-судьями в чёрных мантиях. Стив — наш общий друг уже двадцать лет. С ним поступают несправедливо, а с меня достаточно несправедливостей! Хватит!

Зак вдруг сжал кулаки и громко взревел, в ярости на всю свою жизнь и унижения, в презрении к окружающему миру, и этот крик поднялся из сердца, самого нутра и мозга и вырвался из его тела как взрыв.

Вошберн посмотрел на двух других мужчин.

— Я тоже. Я с вами. Лен, думаю, Зак прав. Тебе лучше быстро смотаться. Зак неженатый, и я разведённый, у нас обоих паршивая работа, и нам нечего терять. А у тебя семья и бизнес, и ты всё можешь потерять. Я не был десантником как Зак, а просто водитель грузовика, но помню достаточно с военной службы, чтобы стрелять. Я уверен, что мы вдвоем сможем это сделать. Тебе не надо в этом участвовать.

— Стив приходил в магазин, лет с десяти, покупал маленькие детали и инструменты, винты для своего карта, — чуть не плача от гнева, проговорил Экстрем с искажённым лицом. — Стив был славным, умным мальчиком, дружелюбным, не злым и не себялюбивым по натуре, да таким и остался. Его отец был хорошим человеком и верным другом. И его две девочки такие красивые, такие милые и замечательные. Я вижу их, когда Стив приводит их в магазин. И я должен стоять в стороне, когда с ними происходят эти страшные вещи, просто потому, что боюсь? Я не могу так поступить. Бог меня накажет, если я это сделаю.

Я с вами, ребята. Меня просто достало. На этот раз у них не пройдёт. Они не смогут. Должна же быть какая-то справедливость, или весь мир превратится в ад. А я устал жить в аду. Никогда не думал, что я в своём уме буду готов убить кого-нибудь. Но я готов. Нужно же когда-нибудь прекратить это безумие и жестокость. Для меня это значит прекратить несправедливость со Стивом. Они не получат его. Нет.

— Вот это дело, всё верно, — вздохнул Зак и улыбнулся. — Сколько лет нам понадобилось, чтобы прийти к этому? Иногда мне казалось, что белые уже никогда ничего не смогут.

— Мы смогли, — сказал Чарли. — Ладно, Зак, ты — бывший десантник-рейнджер. Ты должен знать, как спланировать двойное убийство. С чего нам начать? И что делать нам с Леном?

— Я займусь подготовкой и самим убийством. Нужно, чтобы вы вдвоём обеспечили мне алиби, ничего больше, — ответил Зак.

— Думаю, что смогу начать ежегодную инвентаризацию в конце года немного раньше, — сказал Экстрем. — Ты ведь состоишь в агентстве временного найма «Рука помощи»?

— Я состою во всех этих агентствах, — кивнул Хэтфилд. — На всё подходящее для меня. В удачную неделю я работаю дня три.

— Я знаю там Бренду, — сказал Экстрем. Иногда я нанимаю её людей, когда ко мне приходит грузовик с тяжёлым грузом, и у меня с ней негласная договорённость не присылать мне никаких мексиканцев, так что, по крайней мере, мои деньги пойдут одному из моих соседей, который действительно в них нуждается. Не думаю, что будет очень необычно, если я ей позвоню и попрошу её прислать тебя, просто как о доброй услуге другу.

— Это должно быть ночью, когда в магазине никого нет, — уточнил Хэтфилд. — Я появлюсь к закрытию, и пусть твои последние покупатели увидят, как я таскаю коробки. Чарли придёт как раз перед закрытием, задержится поболтать вечерком со своими добрыми приятелями Леном и Заком и поможет тебе посчитать винты для листового металла. Я выжду, пока движение на дорогах станет потише. Выскользну через чёрный ход и направлюсь в Сисайд. Выполняю работу, избавляюсь от пистолета, всей одежды и снаряжения, возвращаюсь, когда всё закончу, и проскальзываю обратно. Ты подписываешь мой талон на восемь часов, как документальное доказательство того, что я был у тебя всю ночь. Возможно, за эту бумажку ты можешь провести всю оставшуюся жизнь в тюрьме. Лен, ты, правда, готов к этому?

— Я готов, — кивнул Экстрем, и Хэтфилд верил, что это так.

— Я могу сделать тебе ключ от дома Стива на Сисайд, — продолжил старший мужчина. — Стив привык делать все свои ключи в моём магазине и недавно заказал несколько дополнительных комплектов. Немногие знают, что министерство внутренней безопасности требует у изготовителей ключей сохранять информацию обо всех сделанных ключах с именами и адресами на случай, если ФБР или министерству это для чего-нибудь понадобится. У меня в компьютере станка для ключей всё ещё хранятся образцы ключей от дома Стива.

— Мы можем поймать этих ублюдков в их собственную ловушку законов о слежке, — засмеялся Вошберн.

— Так тебе нужна пушка? — спросил Экстрем. — Я могу дать тебе почти всё, что хочешь, из моей коллекции, и патроны тоже.

Экстрем был оружейным мастером с патентом, что оказалось для него единственным способом зарабатывать средства на жизнь и сохранить свой маленький магазин бытовой техники конкурентоспособным с сетями «Майти Март», «Хаус Депо» и другими большими магазинами. Он владел одним из последних сохранившихся настоящих магазинов на Комершел-стрит в Астории. А на большинстве фасадов других бывших магазинов теперь красовались вывески баров с гашишем и марихуаной для яппи, киосков дешёвого антиквариата, «причудливых» закусочных всех сортов и офисов активистов левых организаций.