Золото и Пламя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У тебя красивая улыбка. — Прервал мои мысли спутник. — Ты улыбаешься, словно светишься.

— Да, улыбка — единственное, что мне досталось от мамы. — Ответила я с неохотой. Знал бы ты, отчего я улыбаюсь, бежал бы к семье отказываться от меня.

Но, увы, он не знал. Стоял и продолжал рассказывать об уловах своей семьи. Ну, вот явно преувеличивает… Весь остаток вечера мы проходили по пляжу, подальше от моих родных. Хотя тетушка Арни уже очень активно махала руками, приглашая показать избранника. Я старательно делала вид, что не замечаю, и уводила жениха подальше. Раздался сигнал трубы, возвещая о том, что наступила полночь, по рассказам туман отступил от Крепости ровно в полночь, но все еще оставался на прибрежной территории до самого утра. На помост взошел староста, произнес традиционную речь о Великой Буре, о храбрости павших воинах, о погибших людях, о том что, несмотря на все невзгоды, люди живы, о том, что началась новая жизнь, что после долгой зимы придет тепло и весна, а вместе с ней невесты станут женами, влюбленные будут связаны узами брака и весь остров будет радоваться весенним праздникам.

В толпе я глазами нашла своих родных. Отец стоял серее тучи, мама тихонько плакала, а вот тетушка Арни просто светилась радостью. Рано радуетесь тетушка! Она уже в деталях представила свадьбу, цвет платья, венок на голове, ленту, связывающую двоих влюбленных…

После речи старосты, моя семья попыталась подойти, но толпа расходившихся воодушевленных островитян не позволила. Зато я без препятствий, под возмущенный взгляд тетушки потащила «жениха» в сторону причала.

— Эмм,… а куда мы идем? — Спросил горе — жених. «Топиться» — мысленно ответила я. Что там тетушка говорила про романтику и про то, что стоит лишь похлопать глазками, как мужчины сдаются? Правда мое «хлопанье» она называла нервным параличом, но сейчас надо постараться.

— Такой дивный вечер, не хочется уходить. Я когда была маленькой, всегда мечтала посидеть на плотике на воде, полюбоваться ночным небом с фонариками с будущим супругом. — Я со всей силы тянула его к воде. Моему спутнику ничего не оставалось, и он обреченно побрел сам следом. Выбрав плотик примерно на середине причала, я жестом пригласила его спуститься вниз по веревочной лестнице. Особенность плотиков была в том, что они рассчитаны на одного человека, который зажигает костры и фонарики, а вдвоем на них достаточно трудно удержаться, поэтому парочкам приходиться сидеть почти в обнимку (что несказанно радует последних). А еще они очень не устойчивые, одно неверное движение, и те, кто не успел уцепиться за лестницу, улетали в воду. Парень на дрожащих ногах спустился на плотик, и до побелевших костяшек вцепился в веревку. Я вежливо попросил отойти от лесенки, что бы освободить мне место для спуска. Парень побледнел, но все же просьбу выполнил. Когда он отошел на противоположный край, я с удовольствием спрыгнула, ухватившись при этом за лесенку, чтобы не упасть. Мои надежды оправдались — горе жених пошатнулся, и начал заваливаться на спину, бешено махая руками в надежде ухватиться хоть за что-нибудь. Но ухватиться было не за что, и мой спутник плюхнулся в воду, издавая при этом крик толи раненого быка, толи потерявшегося кита. Он изо всех сил барахтался в воде и вопил о помощи, а я уже сидела на плотике от души хохотала.

На его крик прибежали все, кто оставался на пляже, в том числе его и моя семья. Его мама, увидав чадо, барахтается в воде, завизжала громче сына, подтверждая всем присутствующим мои мысли, что плавать он таки не умеет. Мужчины это тоже поняли, и кинулись спасать утопающего. Всей толпой с криками и воплями. Кто бежал по причалу и прыгал с него в воду, кто кинулся с пляжа сразу в воду, женщины кричали и подгоняли мужчин… Когда первый спасающий с причала оказался около парня, народ замер и притих. Дело в том, что выбранный плотик, хоть и находился на глубине, но здесь вода могла достать парню максимум до губ, а как оказалось так вообще до подбородка, но он был слишком занят криками о помощи, что бы это заметить. Мужчины остановились разом. Мокрые и злые в дорогих одеждах, испорченных сапогах и жилетках. «Утопающий» судя по всему пожалел, что не утонул, вздохнул, и в сопровождении спасителей обреченно поплелся к берегу. И вместе со своей семьей удалился с пляжа, ни разу не обернувшись на меня. Я сидела на плотике, утирая слезы смеха, и наблюдала за удаляющейся процессией. На причал меня вытянул, в буквальном смысле, отец, просто ухватив за руку, поднял как куклу и поставил перед собой. Лицо его было сурово, но в глазах плясали смешинки. Я поняла по взгляду отца — никакая тетя Арни не заставит меня выйти замуж за этого горе жениха. Так уже решил отец. Он обнял меня, и увел с пляжа, ни сказав никому, ни слова. Так провалилась первая попытка моих родных выдать меня замуж.

Весь следующий год моя родня охала и ахала по поводу неудачного стечения обстоятельств. Они искренне подбадривали меня и обещали, что уж в этом-то году я точно выйду замуж. И этим планам почти было суждено сбыться. За год я научилась делать мази и настои, неплохо разбиралась в травах и даже начала под наблюдением бабушки лечить порезы или не тяжелые болезни. Я целыми днями помогала маме по хозяйству, ныряла за водорослями, а когда выдавалось свободное время, бежала к бабушке училась, делала настои и заготавливала травы. Порой я днями не появлялась дома, и бабушка буквально выгоняла меня из своего дома. Но год пролетел очень быстро, и мы опять отправились в Бродвиг, опять выбирали ткани, и опять к нам приехала тетушка Арни. На этот раз платье шили по мне, от шпилек я отказалась, так же как и от косметики, чем вызвала недовольство тетушки. И снова это позор на площади и опять дары Буре. И опять жених. На этот раз рыбак. Первое знакомство с его и моими родителями. Его отец очень суровый человек и успешный рыбак. Мама жениха боялась собственного мужа и вздрагивала каждый раз, когда он к ней обращался или что-то громко произносил. Я видела это, отец тоже, отчего хмурился все больше с каждым приездом семьи жениха. Все шло к свадьбе, семьи обговаривали мое приданное, и то, что даст семья жениха за меня, уже даже примерно обговорили, когда будем венчаться. С меня сняли все домашние обязанности, что не сильно меня радовало. Отец ходил хмурый, а мама частенько пускала слезу, говоря, какая я стала совсем взрослая. В общем радости было мало.

Как то вечером, отец объявил о том, что венчаться мы будем не в родном поселении, а у жениха, я ушла к бабушке. Я понимала, что уже ничего изменить нельзя, но расстраиваться на глазах родных не хотелось. Бабушка с вечера ушла собирать лунную траву, которую она не один год выращивала, и особо ценны были ее листья. Эта трава снимала почти все недуги, но собирать ее нужно осторожно, только под полной луной последнего месяца, перед тем как наступят холода, а землю укроет снегом, иначе от обычного сена пользы больше. Бабушка ушла с вечера, а я, наплакавшись, принялась делать настой от солей в суставах. Солевая болезнь терзала практически все население острова, порой даже проявлялась у новорожденных детей. Настой снимал боль и отеки суставов, поэтому потребность в нем была всегда. Бабушка вернулась уже за полночь, уставшая и довольная. Полная корзинка лунной травы была у нее в руках. Когда бабушка вошла в дом она уже почуяла, что настойку я испортила.

— Что же ты травы переводишь? — Спросила она меня с порога. — Кто ж Огницу то в настойку добавляет? Так и аллергический зуд можно вызвать с язвами. Такая настойка больше вреда принесет, чем пользы.

Я стояла и удивленно смотрела на бабушку, а потом посмотрела на котелок и стол рядом. На столе была мелко порезанная Огница, а настой приобрел красный оттенок. Я устало села на стул. Совсем эта свадьба меня мне думать не дает. Невольно слезы навернулись на глаза.

— Да не расстраивайся ты так. — Сказала ласково бабушка. — Настоем будем раны и язвы прижигать, да и порезы, трав еще много. Пойду, поищу, чем твое горе подсластить можно.

Бабушка направилась на кухню за чаем, а я сидела и смотрела на котелок. Настойка на Огнице хорошо прижигает раны, при всяких кожных болячках, которые можно именно прижигать, что бы не дать пойти заражению по крови, но слишком большая доза настойки может вызывать зуд и язвы, а их боится весь остров. Из-за постоянной соли малейшее воспаление на коже или заражение крови может привести к необратимым последствиям. Раны плохо затягиваются, а от язв люди не редко и умирали. Чаще всего на острове гибнут от заражения крови, которое получить можно где угодно — порезать ногу камнем, или в море кто-то укусит, или на суше. Все одно заражение крови практически вылечить не возможно — человек покрывается пятнами, язвами и волдырями. Как раз именно то, что может вызвать Огница даже в маленьких дозах, и уж тем более, если ее принять вовнутрь. И самое главное — чаще всего больных закрывают дома и отпаивают настоями. Лечатся больные, по меньшей мере, полгода — год без права даже купаться летом в море. А это хороший шанс избавиться от настырного жениха.

Я схватила ближайшую склянку, до краев наполнила ее настоем и сунула в карман. Как раз вошла бабушка с чаем и пирогом. На следующий день мне удалось уговорить отца пригласить семью жениха в гости. Отец сначала отказывался, но потом все же согласился. Через неделю они приехали в гости, мы с мамой накрывали на стол, мужчины обсуждали последние уловы, а женщины дела по хозяйству. Я в тот вечер была приветливая и улыбалась чаще, чем обычно. Отец жениха одобрительно кивал, а вот мой хмурился. Я вызвалась налить чай гостям, пока мама раскладывала пироги. По традиции чай наливается в первую очередь самым старшим, потом мужчинам, женщинам, детям и только после этого тот, кто наливает чай, может налить себе. Закончив с чаем. Я села рядом с женихом, и потянулась за пирогом, специально поставленным подальше, что бы пришлось тянуться через кружку жениха. Я зацепила ее и опрокинула, разлив почти половину содержимого.

Я извинилась за свою неуклюжесть, выслушала от отца жениха, что подобные выходки у них в семье не принимаются, и как бы в наказания пошла на кухню за чаем, налила я специально чая ровно на одну кружку и влила в чайник несколько ложек настоя, добавив еще и сладкой настойки, что бы перебить привкус Огницы. После чего вернулась и, поставив новую кружку перед женихом, наполнила ее. Вечер проходил дальше без инцидентов, и, закончив трапезу, семья жениха уехала домой. Я почти всю ночь молилась Богам о помощи.

Через три дня приехал отец жениха и объявил о болезни сына и, что его теперь лекари из дома год или даже два из дома не выпустят, и вообще, не известно сможет ли он после болезни в море выходить. Я удивилась, почему так долго?

— Так у него бурно покраснения проявляться стали. Лекари даже опасались за его жизнь, так быстро болезнь проявлялась, вот два дня Богам молились, лекари настоями поили, вроде перестала распространяться, да только одно, дома он лежит, никуда не выходит, чешется весь. — Отец жениха грустнел с каждым словом, мне его стало жалко, но все же когда зуд пройдет, жених сможет выходить в море, пусть даже через год. От рассказа отца жениха мне было не по себе, может, стоило ему меньше влить? Отец жениха принес извинения моей семье, и помолвка была разорвана. Я думала, никто не заподозрит меня в болезни. Но оказывается, отец посоветовал обратиться к бабушке за помощью, и даже сам ее свозил к ним. Бабушка определила источник зуда больного сразу, лихо сняла все покраснение, дала настои на будущее, и посоветовала поберечь желудок, но выдавать меня больному не стала, а вот отцу рассказала. Отец ругался тогда долго, а потом, подмигнув, сказал, что ему жених сам не нравился. Больше из семьи никто этого не узнал. Я была свободна до следующего Дня Памяти.

На следующий год жениха мне удалось спровадить буквально через неделю после Дня Памяти. Все той же настойкой, но уже в меньшем количестве и в пироге, а еще я добавила в настойку несколько трав, и зуд был теперь вполне терпимый, и желудок не так сильно страдал, но и болезнь теперь протекала дольше. Отец, узнав о женихе, лишь тяжело вздохнул, бросил на меня хмурый взгляд и отправился на рыбалку. А вот бабушка настойку нашла и забрала. В наказание даже почти месяц не подпускала к травам.

И вот теперь опять Бродвиг и впереди День Памяти, а значит, будет и очередной жених. Бабушка сидела напротив и хитро улыбалась, она порой точно знала, о чем я думаю. Вот и сейчас она наклонилась ко мне, и тихо спросила:

— Ну что как в этом году выкручиваться будешь?

Ответа у меня не было, я лишь пожала плечами. Теперь, когда и отец, и бабушка знают, что все злополучья с женихами — это моя работа, они будут следить за мной, да и по острову поползли слухи, что я невезучая. Если еще и в этом году с женихом что — то случиться вообще без мужа останусь. До Дня Памяти оставалось еще чуть больше месяца, а значит, подумать время есть. Мы въехали в Бродвиг. Лизи воодушевленно щебетала у мамы на коленях, о том какое она платье хочет в этом году. Мама в ответ ласково улыбалась.

— Ри, а какое ты хочешь платье? — Спросила мама. — В этом году мы непременно найдем тебе жениха.

Вся женская половина нашей семьи закивала головами в знак согласия. Да, мои родственники явно не успокоятся и не предоставят мне самой выбор жениха. Что ж на примете никого нет, а значит, придется отбиваться еще один год, но в этот раз изворотливее. Я хмуро оглядывалась вокруг. Люди как с ума сошли. Мужчины сновали туда — сюда для приобретения необходимых товаров, а женщины бегали от лавки к лавке в поисках самой изысканной ткани, обуви, косметики и украшений. Наша телега повернула на узкую улочку, ведущую в северную часть Бродвига. Даже здесь в стороне от главной базарной площади кипела жизнь — бегали взмыленные посыльные, телеги тянулись в нескончаемом потоке к базарной площади, трактирщики не успевали пополнять припасы вина и еды.

Наша семья в этот раз привезла четыре телеги с различным уловом, одну с орланами и в последней ехали женщины. По дороге встречались знакомые и дальние родственники с других поселений. Наша телега остановилась на повороте к базарной площади.

— Все, дальше сами идите, на телегах не проедем. — Сказал отец, помогая спуститься бабушке. — Мы оставим телеги и лошадей в «Морском шуме», продадим товар, а вы пока погуляйте. — Он отсыпал каждой из дочерей золота. Даже мои взрослые сестры каждый год получали от отца небольшие, но деньги что бы себе купить что-то нужное. — Это вам на безделушки. Собираемся к обеду в трактире и оттуда домой. Не опаздывать.

Отец поцеловал маму, и с братьями и мужьями сестер отправился в сторону трактира. «Морской Шум» — трактир, который держит двоюродный брат отца. Мы всегда здесь останавливаемся, если приезжаем в Бродвиг. Здесь отец оставляет лошадей и телеги, пока выменивает орланов и улов за дары и необходимую утварь. Потом, ближе к обеду, когда семья встречается в трактире, обедаем вкуснейшими пирогами тетушки Гэти, отец делиться новостями о торговли, а женщины рассказывают о приобретенных тканях, украшениях или сладостях. После обеда нас ждет небольшой отдых, пока мужчины укладывают телеги, и мы выдвигаемся обратно домой. Иногда на обратном пути мы заезжаем к родным и друзьям семьи, узнаем новости, иногда даже ночуем в гостях, но чаще всего отец не любит создавать неудобств, даже если он гостит у собственных детей, поэтому порой глубокой ночью, а иногда и под утро, но мы все же возвращаемся домой.

Как только мама попрощалась с отцом, пожелав удачной торговли, Лизи схватила меня за руку и потянула в сторону торговых лавок. Добрых часа полтора мы рассматривали ткани, трогали и выбирали, торговцы показывали ленты, булавки, шпильки и прочую ерунду от которой у меня голова кругом шла. Лизи все это время возбужденно щебетала и привередливо отвергала ткани, как будто ее замуж выдают. Когда я устала слушать гомон Лизи, выбрала первую понравившуюся ткань цвета темного моря, и пока лавочник полез за какими-то лентами, вывернулась из рук родных и выскользнула на улицу от греха подальше, а то, судя по блеску в глазах сестер и Лизи, стоять мне в лавке до самого обеда ленты примерять. Пусть дальше сами подбирают. Я шла по Бродвигу, наслаждаясь жизнью. У нас дома жизнь текла плавно и серо по давно устоявшемуся порядку. Здесь же царил беспорядок, люди носились туда — сюда, было море красок, запахов, впечатлений. Мне Бродвиг очень нравился. Только здесь можно было попробовать сладости, только здесь продавались фрукты, только здесь можно было увидеть животных с материка и только здесь пекли пироги с мясом.

На острове практически не было животных, небольшие стада коз и тех держали больше для детей и стариков. Все дело в скудной траве, которая едва торчала небольшими клоками из земли. Стада просто негде было пасти. А в Бродвиг привозили мясо с материка, с южного порта. Да и вокруг Бродвига было несколько более или менее пригодных полей для пастьбы, местные жители держали скот. И только здесь к пирогам подавали молоко с пряными травами и зернами. Но лучшие пироги были в трактире «Черная Гавань». Туда я и направилась. Раз в год выпадал шанс полакомиться не только рыбой с водорослями, и я не собиралась упускать этот шанс. Но такой радости как оказалась придавалась не я одна. Трактир был переполнен, люди ели даже во дворе, сидя на бочках. Я кое-как протиснулась к прилавку, и тут же меня увидел господин Мерун. Это был крепкого телосложения мужчина, с широкими плечами, каштановыми волосами и карими глазами. Господин Мерун раньше был достаточно успешным рыбаком, он мог содержать и свою семью, и семью родителей, а в трудные времена не бросал даже семьи братьев и сестер. Так же он занимался браконьерством, но потом он вложил все деньги в трактир и завел стадо. Его семья сначала его порицала, и всячески пыталась отговорить, но его жена и дети помогли ему, к тому же за ним последовала и одна из его сестер, овдовевшая спустя полгода после женитьбы. Как мне рассказывали девушка — уже была бремена, когда море забрало ее мужа. Обычно таких девушек забирают обратно родители, питая надежду повторно выдать замуж. В лучшем случае девушкам удаётся выйти замуж. В худшем не многим удается узнать, что такое материнство. Жена трактирщика с дочерями пекли пироги, сестра вызвалась обслуживать первых тогда еще немногочисленных посетителей, а сыновья выходили в море и помогали выплачивать долг за землю и за содержание скота. Постепенно его трактир приобрел широкую известность и начал приносить доходы. Сейчас это был один из крупнейших трактиров в Бродвиге, с лучшим вином и вкуснейшими пирогами. Жена господина Меруна до сих пор работает на кухне, но уже в окружении наемных поваров, а дочери были выданы замуж с хорошим приданным. В трактире до сих пор пекут безумно вкусные сладкие пироги с фруктами, а так же делают леденцы под чутким руководством хозяйки трактира. А сестру господин Мерун вполне удачно выдал замуж за торговца, случайно заглянувшего к нему в трактир.

— А-а-а Риа! — Воскликнул Мерну радостно — Доброго тебе дня. Снова ткань выбираешь? — Он улыбался самой добродушной улыбкой.