Мы с Лали так увлеклись, что не заметили, как пролетело время. А когда поставили последнюю точку, даже чуть-чуть приуныли: очень уж хорошо нам работалось.
Взял я фотовитрину и понёс её на завод.
— Работа хорошая, — сказал папин директор. — Придраться не к чему. И сделано в срок. За это полагается премия. Сейчас я тебе её выпишу.
Я так и ахнул. Премия? Мне? Да я об этом даже не думал. Я ведь старался не ради денег. Всё обстояло гораздо проще: завод нуждался в моей помощи, и я заводу помог. Я и мой друг Лали.
— Пожалуйста, не надо премии, — сказал я растерянно. — Это же дело общественное…
— Потому-то и премия, — сказал директор. — И ты её заслужил.
Он взял лист бумаги и начал писать.
«Интересно, сколько он выпишет?» — пронеслось у меня в голове, и я скосил глаза на его правую руку.
Ура! Ура! Тридцать рублей!!! Да это же целый велосипед… Кто бы мог подумать!
— Большое-пребольшое спасибо, — заикаясь, проговорил я и, не помня себя от радости, помчался в бухгалтерию.
А потом… зажал деньги в кулак, выскочил из заводских ворот и дунул в магазин за велосипедом.
Конечно, этот и никакой другой! Ведь я его давно присмотрел.
ВЕЛИКОЕ МГНОВЕНИЕ
Вот он стоит.
Серебристый, сверкающий, точно такой, как у того негодяя, что украл у Лали транзистор.
Стоит «Прогресс», меня дожидается.
Жалко, что нет здесь моих друзей из ХВС! Но ждать я не мог ни единой минуты.
Знали бы вы, как у меня колотилось сердце, когда мы с продавцом подошли к велосипедам и он показал на мой и спросил:
— Этот нравится?
Я только кивнул в ответ.
Он ещё спрашивает! Конечно, этот и никакой другой! Ведь я его давно присмотрел.
А продавец как ни в чём не бывало взял велосипед и поставил передо мной, будто покупать велосипеды самая обыкновенная вещь на свете.
Я отдал деньги и взял в руки руль. Ух и блестел же мой велосипед, сверкал, камеры раздувались от воздуха, а седло было блестящее и коричневое, как только что опавший каштан…
Я вывел его на улицу и вскочил в седло.
Ш-ш-ш… — зашуршал под колёсами асфальт. Я крутил педали всё быстрей и быстрей и как ветер помчался мимо деревьев, садов и домов.
Вылетел я за черту города, въехал на вершину холма, а потом как помчусь по склону вниз! Склон крутой, а я еду без тормозов, педали кручу быстрее, быстрее — несусь как вихрь!
Волосы развеваются, в ушах свистит ветер… Я лечу и не помню себя от счастья. Лечу, но руль держу твёрдой рукой и чувствую, каким лихим молодцом сижу в седле.
Наверно, то же самое чувствовал Тамаш Эсе, когда мчался в бой на своём скакуне.
ОБЛАВА