Папа взялся помочь — где там! У него тоже ничего не вышло.
— Не горюй, — сказал папа, — найдём преподавателя, и он тебя научит.
Но в нашем городишке никто не умеет играть на тарогато.
Вот какая история была с тарогато. По правде сказать, я его изредка вынимаю и пробую что-нибудь выдуть. Кроме «Чижика-пыжика» ничего не выходит, да и тот фальшивый. В общем, я влип. И перед папой стыдно — вогнал его в расходы, а толку ничуть.
А тут ещё моя дорогая сестрица.
Она мне просто житья не давала. Однажды она говорит, так ехидно-ехидно:
— В твой тарогато можно ставить цветы. Только надо сперва отверстия воском замазать, чтобы вода не вытекала. Конечно, для цветочной вазы эта вещь немного дороговата…
Хотел её стукнуть, но дома был папа, а он не разрешает чинить самосуд над обидчиками. Хорошо ещё, что Кати не знает. По-моему, сестрица ей не сказала.
Вот какие страдания достались мне из-за тарогато: во-первых, издевательства Аги, а во-вторых, улыбнулся велосипед. Трое ребят из нашего класса катаются на велосипедах, а я, как их только увижу, мигом скисаю и плесенью обрастаю.
В душе я чуть-чуть надеялся, что получу велосипед к Новому году. Но перед Новым годом никто не спросил, какой я хочу подарок, а у меня после тарогато язык не повернулся просить, — и мне подарили лыжи. На лыжах тоже кататься весело. К концу зимы я так наловчился, что в скоростном спуске запросто обгонял Вантуша, а он уже два года ходит на лыжах. Но разве лыжи сравнишь с велосипедом!
Ну вот, как увидел я того негодяя на серебристой машине, мне так захотелось иметь велосипед, что я готов был отдать все свои коллекции и тарогато в придачу и ни капельки бы не пожалел.
А через четыре дня у меня день рождения. По правде сказать, я здорово надеялся, что мне подарят велосипед.
Я даже попробовал намекнуть, когда мы сидели за ужином перед днём рождения, и говорю:
— Ух и классную машину я видел сегодня на улице.
Но родители даже и ухом не повели.
Тогда я говорю:
— Когда у меня будет велосипед, я приделаю к нему корзинку для Моржи.
Родители ни звука, зато сестрица немедленно встряла и издевательски говорит:
— А тарогато прицепишь вместо гудка.
Тут я, конечно, прикусил язык.
ХВС НАВЕЩАЕТ БОЛЬНОГО ДРУГА
Но я не всё время думал о велосипеде: мне ведь надо было заботиться о здоровье Моржи.
Молодчина Моржи! Как она геройски держалась, когда мы несли её из леса домой. Она не скулила, не взвизгивала, хотя ей, наверно, было очень больно. Она только смотрела на нас грустно-грустно и, по-моему, чуточку гордо — ведь она пала жертвой в неравном бою.
А Лали Дока привёл к нам ветеринара. Ветеринар был молодой и кудрявый и не переставал улыбаться. Осмотрел он Моржи и говорит:
— У вашей собаки сломана лапа.
Как будто мы сами этого не знали.
Потом он вынул из чемоданчика инструменты, положил лапу Моржи в гипс и надел шину. Как только он кончил, Моржи сейчас же встала на ноги. Эй, крысы, поберегитесь! Не пляшите от радости, не думайте, что избавились от своего преследователя. Хотя Моржи хромает, но всё равно искусает ваши хвосты.
В общем, Моржи считалась больной, и все ребята из ХВС, кто был в это время в городе, навещали её как человека.
А моя сестрица считает, что собака у нас общая. Но это несправедливо, потому что я взялся воспитывать Моржи, когда она была ещё совсем щеночком. Но Аги такая, что ей ничего не докажешь. И вот однажды, чтобы показать, будто и у неё есть права на Моржи, она притащила к ней подруг, и к нам ввалились Аги, Кати и Пéтер.
Петер — это тоже девчонка. Настоящее её имя Корнелия, а сокращённо Нелли, но в классе все зовут её Петер, потому что на трёх уроках подряд она должна была отвечать про Петра Великого. У них по истории странный учитель. Он уже старый и очень хитрый — наперёд никогда не узнаешь, будет он объяснять или спрашивать, а главное, что спрашивать. Объясняет он так, что слушать весело, и всегда говорит очень смешно. Была у них тема: русско-турецкая война. Он рассказывал про религию турок и говорит: «Мусульмане верили в существование семи небесных царств. Чем достойнее мусульманин, тем в более высокое царство он попадает после смерти. В первом царстве толкутся всякие мрачные субъекты, во втором царстве — общество более избранное…» Урок, два и три он рассказывает о всяких интересных вещах, а потом как начнёт спрашивать, так только держись, потому что схватишь «пару» и не подавишься! Так вот. Три урока подряд он объяснял про турок и небесные царства, а на четвёртом раскрыл журнал, вызвал Нелли и спросил… про Петра Великого. А Нелли ни в зуб ногой. И получила, что полагается. Подумаешь, дело — в классе никто и не удивился. А Нелли решила, что избавилась от Петра навеки. Какой дурак после двойки станет его учить! И вообще, раз тебя уже вызвали, на следующем уроке не спросят. Но только старик входит в класс и с ходу: