Пандемия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не проронив ни слова он развернулся к парню стоявшему позади, оцепеневшему от изумления и ужаса, молчаливо наблюдавшего из за широкой спины, как писклявый голосок, где то там на уровне груди рассказывает о жизни человека которого в своей жизни видит мельком в третий раз. А ведь он на протяжении десяти лет через стену слышал и изредка видел с балкона все своими глазами. Скандалы, крики и просьбы, плач ребенка их драки, Шекспировские сцены которые творились когда то в этой опустевшей двушке. И о которых во всех красках сейчас говорила я…

Мужчина всучил в руки окаменевшего соседского парня пакет и так же молчаливо продолжил свой путь по знакомым ступеням. Толпа зашевелилась лишь со скрежетом дверного замка, до этого все взгляды были устремлены наверх словно наблюдая за необычным небесным явлением не отрывая глаз. Лишь с хлопком двери разорвавшему гробовую тишину все взгляды устремились на меня. Естественно об этом не знал никто. Все подумали что это какой-то дар, но разве дар можно приобрести месяцами штудируя труды по общей психологии? Мои диковатые знакомые почитали меня гадалкой к которым набивается толпа овец за истинной, которую знают сами, а потом советую знакомым и уже другая отара набегает вновь и этот замкнутый круговорот засасывает в себя новые жертвы. Им говорят лишь то, что знают они сами, но своих сил не хватает признать свои ошибки, либо то что они хотят услышать для успокоения своего внутреннего «Я». Но я не умела так как они, юношеский максимализм и прямолинейность делали свое дело, я была жестока в своих речах и порой губила… Так вышло и в тот вечер. Который перевернул мое восприятие, того что я обрела путем долгой погони за истинной, которая как туманный Альбион манила меня на новые скалы в пучине стихийного хауса.

После полуночи мы стали расходиться, не знаю что заставило остаться меня тогда в этом подъезде. Но что-то неизвестное манило меня подняться по незнакомой лестнице наверх. Мы только думаем что вершим сами свою судьбу, но все уже предрешено за нас и сценарий нашей жизни расписан досконально, вопрос лишь в том как мы сами способны это принять. Сначала что то манило меня куда то, далеко от дома, по незнакомым улицам заранее построенным не мной маршрутом в этот двор, где я встретила старого знакомого, потом в этот подъезд, а теперь снова тоже чувство толкало меня вверх на два пролета, и оно не обмануло меня, именно там я нашла что искала долгих два года, но искала не там…

Мужчина с залысиной, сидевший на верхней ступени пролета уже не казался таким огромным и устрашающим. Он был подавлен, а на глазах еще не обсохли следы недавних слез.

— Простите… — еле выдавила я.

Он поднял свои печальные карие глаза. Но смотрел не на меня, он смотрел сквозь меня словно я была призраком его прошлого, оставшегося где то позади, но приседающего его повсеместно, словно собственная тень.

— Что надо? — коротко буркнул он…

— Я обидела вас, простите… — раньше мне еще не приходилось сожалеть о сказанных словах, какими бы жестокими они не были, но теперь, увидев осунувшегося человека с глубокими морщинами на лбу и суровой межбровной складкой, которая, по-видимому появилась совсем недавно из за долгих раздумий и душевных терзаний. Там внизу я видела совсем другого человека, видела то, что хотел он, но сейчас это было совсем иное существо, глубоко несчастное, разбитое на мелкие части, которые уже не собрать, без надежды и веры.

Я села рядом, так же как он закрыв лицо руками. Говорят, что люди лучше понимают и воспринимают других, если видят сходство с ними. Мы долго говорили, теперь больше говорил он а я слушала. Говорил о своей трагедии, которую я считала его пороком, говорил обо всем со своего угла, с точки своей правды и она тоже имеет право на жизнь. Его личная правда отличалась от моей. Раньше я видела только половину картины, и то — не самую лучшкю ее часть. А он смог показать мне ее всю. В тот миг мы нашли друг друга, нашли то что искали, нашли истину — каждый свою. Он говорил о своей жене, а я думала лишь о той, которая по моему мнению погубила брата. Он говорил о себе — и она вновь разъедала мою душу изнутри. Во всех пороках и недостатках я видела ее. А была ли я права? Или это тоже была лишь моя правда? Торжество эгоизма и обиды. Как же мы были похожи, только он оказался намного мудрее, он смог признать ошибки, и дал мне сил признать свои. В тот вечер мы спасли друг — друга…

Я больше не ходила в этот двор, избегала встреч с этой компанией, меня уже ничего не манило туда. Но через несколько лет наши пути вновь пересеклись. Признаюсь, я не узнала его. Он был счастлив, неописуемо красив, его глаза жемчугом сияли на солнце — это был совсем другой человек. Он сидел на скамейке, любуясь, как по площадке бегает повзрослевшая дочь, одной рукой укачивая малыша в коляске, другой махнул мне. Я махнула ему в ответ, но подходить не стала, все что я могла сделать сделала для него еще в тот вечер, а он уже сам выбрал правильный путь и теперь пожинает сочные плоды своего выбора. Он решился, жена вернулась он смог посмотреть на все с её угла, и увидеть что смогла увидеть тогда я — он смог увидеть свои ошибки. Их дом покинули скандалы, ведь точка с которой начинается любая прямая теперь была у них одна…

Как редко мы говорим по душам, на вопрос «Как дела?» отвечая лишь словом — «Нормально», но часто за внешним «Да все хорошо…» скрыта душевная драма…

Глава 8

С возрастом перестаешь замечать стремительный ход времени. Еще вчера мы таяли от жары, а уже сегодня тело пробивает дрожь от прохладного ветра. Мы вновь постепенно отклоняемся дальше от солнца, еще вчера цветущие и благоухающие луга окрашиваются кистями осени. Деревья же пестрят разнообразием цветов от багрово красного до блекло зелёного, ярко желтого и даже серого. Это пора навевает грусть. У каждого свою. У меня о ушедшем детстве, у кого-то в душе играют печальные мотивы о любви, у других о несбывшихся мечтах и надеждах которым уже не суждено воплотиться в жизнь, и даже о так быстро уходящем времени. В детстве время бежит дольше, оно даже не бежит, оно медленно тянется, словно пытаясь сказать: «Остановись, не стремись взрослеть…» но кто его слышит… ведь самая глупая мечта детства поскорее стать взрослым.

Я помню эти мечты, они слишком долго тревожили моё бунтарское сердце, мне не давали ни глотка свободы — сейчас я благодарна за это, но тогда все это казалось мне несправедливой пыткой. Даже когда родители уехали оставив меня со старшим братом мне не дали даже глотнуть из этой чаши, погулять с друзьями допоздна, сходить на дискач — как это было можно во времена моего детства и выхватить от старшаков… как тоже бывало в девяностые…

Сейчас мне стыдно за это, и каждый раз вспоминая свои проделки, я смеюсь над собственной глупостью. Как раскрасила брата во все оттенки теней мамы, да еще и чуть не послала его так за хлебушком… мои планы развалила двоюродная сестра, к моему же счастью, как он выгонял меня веником из под кровати, потому что его любимую швабру я спрятала, а потом жалел, перекисью обрабатывая царапины. Как в отместку нацепила ему клипсу на ухо и отправила на учебу, как после этого все парни стали ходить с серьгой в одном ухе, а мы с братишкой валялись от смеха… а потом он уехал, потому что так захотела она…

Помню и то как бродила одна по осеннему парку без цели и единой мысли в голове, помню старичка грудь которого была увешена орденами и его маленькую внучку с красным шариком, которую он трепетно держал за руку, а она все вырывалась желая свободы, помню и ту бутылку — оставленную кем-то которую хотела пнуть девчушка, помню и то что сделал старик. И это впервые меня вдохновило, мысли пришли в гармонию, слова зазвучали на листе и родился маленький рассказ в одну станицу, то — на что был способен двенадцати летний ребёнок, но смысл не в строках, а в том что скрыто между ними и меня не поняли, ведь читать между строк может не каждый. И я замолчала на долгие годы, обещая себе что больше никогда не напишу ни строки. Но он был рядом пусть и не физически, но он был жив. Я знала что где-то есть человек который поймет, и от этого становилось легче, а что сейчас… Самая заветная мечта детства исполнилась, я повзрослела — стала старше даже брата на целых пять лет, но как и в детстве мне не хватает его глаз, его улыбки и смеха.

Если бы только знать что его не станет так рано, я бы не рисовала ему усики, приглаживая темно-русую чёлку на бок — делая из него Адольфа, не заваливала бы глупыми вопросами, на которые он отвечал всегда с такой серьезностью, которая еще больше смешила меня. А сейчас, смотря на своих собственных детей, я вижу ту же картину. Они похожи нас в детстве, но совсем другие. Они наше будущее — которое мы лепим своими руками, и каким ему быть вопрос лишь нашего желания. То, что вложим в них мы, они понесут с собой по жизни и так же воспитают своих детей.

Это я поняла когда пришла на практику в одну из школ, уже после смерти брата. На меня с любопытством смотрели двадцать пять пытливых глаз, но двадцать шестые даже не заметили моего появления, зато его я заметила сразу. На задней парте вальяжно развалился рослый мальчик с густой черной растрепанной копной на голове и серой рубашкой — которую если и стирал, то наверное сам. На мои расспросы о нем от меня долго отмахивались фразой «Не обращай на него внимания…» и лишь потом я узнала что действительно происходит с этим маленьким человечком. Оказалось что он сидел так не от того что его одолевает лень, причиной была боль в спине. Еще неокрепший подросток подрабатывал грузчиком, отец ушёл а мать запила, а он был предназначен сам себе во всех смыслах.

На следующий урок я принесла ему тетради ручку и карандаш. Он смотрел на меня удивленными глазами, с недоверием. А еще через урок даже выполнил домашнее задание. Я знаю, что для педагога неприемлемо писать записки ученикам, но ведь тогда я еще не была педагогом, а этот урок был моим последним. Исправив той же ручкой, что и купила для него, с десяток ошибок я вывела аккуратную красивую красную пятёрку в его тетради, а в обложку положила маленький листочек всего с одним предложением: «Если ты захочешь — у тебя все получится, просто верь в себя…».

Когда на перемене раздали тетради, его облепил весь класс, никто не верил своим глазам. Весь мой последний урок он не опускал руки, он тянул ее выше всех, отвечая робко, но верно. За эту пятерку я получила нагоняй в учительской, ой сколько возмущений пришлось мне выслушать, но я не стала оправдываться, зная что поступила правильно пусть и утерла всем нос, но нас ведь учили одни и те же педагоги и книги, и как они — отчитывающие меня тогда могли так поступать с ребенком, вставая на свой педагогический путь. Разве они могли молчать, не обращая внимания, или не разобравшись демонстративно не замечать его? Потом я встретилась и с мамой. Взахлеб расхваливая ей сына, его нестандартное мышление и большое будущее лишь стоит приложить усилия. И она их приложила.

Закончив колледж, я уехала. Началась моя собственная педагогическая жизнь в малюсенькой деревушки, в одноэтажной школе в которой я хотела проработать до пенсии, прожив тихую и размеренную деревенскую жизнь отдавая все силы детям — но моим мечтам не суждено было сбыться. Я часто вспоминала Олега, смотря на свих хулиганов. И однажды я встретила его но даже не узнала, хотя он узнал меня сразу. Из маленького мальчика он превратился в красивого юношу, спешившего на олимпиаду по русскому языку, и это был мой Олег, мой мальчик с последней парты который не мог связать и двух слов… Мы недолго говорили, но он показал мне маленький листочек бережно обёрнутый в скотч, тот самый, который когда-то я положила в его тетрадь, с одним предложением перевернувшим всю его жизнь. Как иногда нам мало надо… Иногда совершая поступки, плохие или хорошие мы даже не задумываемся о том, а что же будет дальше. Я дала ему чудо тогда, а он подарил мне его в ответ через несколько лет…

Глава 9

Все чаще с годами ловишь себя на мысли о том что ход времени становится не так заметен, оно уже не тянется как латексный воздушный шарик, оно летит — подобно вырвавшемуся из рук бумажному змею отдаляющемуся все дальше… Словно убегая, день сменяет ночь, а за ним наступает утро. И времени бег все ускоряется и ускоряется, отстукивая свой торжественный вальс. Иногда наступают минуты, в которые задумываешься о смысле всего этого головокружительного цикличного круговорота, но и система и смысл покрыты какой-то серой дымкой. Вроде бы все просто, но ответов порой не найти.

Белые барханы, укрыв опавшую листву пушистым одеялом, величаво переливались на солнце ослепляя глаза. Время несется беспощадно, оставляя позади лишь воспоминания. Запустив пальцы в рыхлый белый сугроб снежинки облепили их тонким пуховым одеялом, я хотела написать на снегу всего два слова, но он одернул меня…

— Ты там скоро?

— Да, иду… — оставив не снегу лишь отпечаток руки, я побрела к машине.

Мы собирались в гости. Я никогда особо не любила незнакомых компаний, так как чувствовала себя немного не в своей тарелочке. Вернее это была для меня мука. Новые знакомства, совершенно чужие люди, карнавал масок из улыбчивых лиц, все это было не по мне. Куда приятней было бы отправится с гитарой к подруге детства, горланить песни до полуночи, и под громкий смех погружаться в далекие воспоминания. Но судьба распорядилась немного иначе.

— Сегодня так красиво, — оглядывая заснеженные деревья не сдержалась я.

— Да, подарок от Деда Мороза, — улыбаясь, ответил муж. У него было отличное настроение. Мы ехали к его другу.

Изморозь осевшая на деревья предавала этому после новогоднему дню, ощущение какой-то волшебной сказки. Особенно была красива могучая старая ель у нашего дома. Под кистью зимы она казалась кристально белой, каждая иголочка искрила на солнце, краски природы обрисовали ее с такой точностью, что просматривалась каждая деталь. Вот она — истинная красота, простая, не пафосная, живая, без масок и лживой шелухи…