внимание исключительно на мне, полностью игнорируя Дану.
— Нам нужно поговорить, — произнес он, не сводя с меня глаз.
— Говори.
— Ты погряз в этом дерьме с «JOS», и совершенно не воспринимаешь серьезность
ситуации в Нью-Йорке. Они собираются пойти на попятную.
— Нет, не собираются.
— Чушь собачья! Я вишу на телефоне последние четыре дня, пытаясь связаться с
кем-нибудь, начиная с менеджеров по проекту и заканчивая операционным директором.
Они готовы свалить! — он кричал на меня так, что на шее вздулись вены.
Я поднялся и вышел из-за стола, устраиваясь прямо напротив него. Затем оперся о
стол и скрестил руки и ноги.
— Эдвард, ты разговариваешь не с теми людьми. Я уже разобрался с этим
вопросом. Просто оставь это.
— Нет! Ты слишком долго игнорировал эту компанию. Работа над проектом по
спасению «JOS» шла своим чередом, пока ты не прибрал его к рукам и все не испортил на
пару с этой бабенкой. Теперь ты игнорируешь возможные перспективы? Я этого не
потерплю. Вынь голову из задницы и возвращайся в строй.
В моей душе поднялась волна ярости, и тогда я впервые при общении с ним
утратил над собой контроль.
— Никогда, упоминая Стеллу, не смей называть ее бабенкой. Делая все это, я
спасаю твой зад и компанию, которой мы владеем. Мы несем ответственность за ее
восстановление, и цифры подтверждают это. Уже на этой неделе наши акции выросли.
Журналисты умоляют меня сняться для ТВ и обсудить перемены. Наши инвесторы
зарабатывают деньги, ты зарабатываешь деньги, и название «Hurst & McCoy» снова
звучит в новостях с положительными отзывами впервые с тех пор, как умер отец. Ты
можешь сколько угодно жить в особняке, изменять жене, игнорировать проблемы своей
дочери с наркотиками, но никогда, слышишь, никогда не смей говорить, что я не
воспринимаю этот бизнес серьезно! Ты хочешь выехать за счет компании, приняв
несколько неверных решений. Что ж, этому больше не бывать. Мне известно, что
написано в учебниках, и я слишком хорошо знаю тебя. Держи себя в руках, Эдвард, а