— Ань-дорова-те! — приветливо улыбнулась старая Хороля. — Солнышко, почему ты не заходишь в наш чум? Почему твоя дорога проходит мимо?
— Некогда мне, уроков много надо делать! — оправдывалась девочка.
— А Хосейка говорил, что Мария Ивановна голову потеряла… плохая у нее башка… задачи не дает решать!
— Правда… стала Мария Ивановна забывать! — Нярвей метнула быстрый взгляд на хмурого мальчика. — Вчера ничего не задала, сегодня позволила, чтобы мы бегали! — Девочка вытряхнула на колени кусочки белого и черного меха, трафареты из белой бересты. — След медведя у меня не выходит… У меня тоже худая башка… все забыла.
Хороля быстро подобрала сшитые кусочки меха, приглаживая взъерошенные ворсинки.
— Покажу тебе, — сказала старая Хороля. — Мои глаза видят локоть лисицы, здесь и заяц ушки оставил; хорошо у тебя получилась березовая ветка.
— А след медведя не выходит! — упрямо повторила девочка.
Мать улыбнулась.
— Стежки надо делать мельче! А выкроила ты правильно! Нравятся мне твои узоры — одинокий соболь и красивые рога!
Хосейка смотрел на хитрую Нярвей. Не зря она пришла в чум. Что-то задумала. Неужели мать забыла, что за эти же орнаменты хвалила ее прошлый раз? Это Учкалы могла косо нарезать палочки и кубики. Все палочки валились, как куст яры во время ветра. А у Нярвей рука точная!
Нярвей погладила Лапу и громко сказала:
— Хороший нос у Лапы! — Посмотрела на Хосейку. — Шибко сегодня зверя гоняла. Зимой доставит большую радость хозяину!
— Молодая собака! — сказала мать. — Нос есть! Хромать стала, пальцы отбила.
— Пальцы заживут! — Нярвей поторопилась успокоить Хоролю. — Льдом, наверное, срезала.
Пока мать разговаривала с Нярвей, Хосейка подсунул Лапе большой кусок оленьего мяса.
— Есть хочешь, солнышко? — спросила Хороля.
— Чай попью с вами. А есть не хочу!
Убирая мясо с маленького столика, мать ткнула Хосейку в спину, чтобы не кормил Лапу мясом, когда для нее есть кости.
Хосейка промолчал.
Мать поставила на стол три кружки. На блюдце высыпала из мешочка колотый сахар и конфеты. Разлила по кружкам крепкий чай.
— Есямэта с Тэбко идут гонять черного лисенка! — сказала тихо Нярвей. — Говорили еще о песце!
— Когда? — оторвался от кружки Хосейка и смело посмотрел в глаза Нярвей. — Ты знаешь?
— Завтра. Так сговорились. Сейчас патроны набивают. Я сказала Учкалы. Учкалы сидит у Тэбко на крыльце.
— Хорошо.
Нярвей откусила сахар и протянула кусочек Хосейке.
Нярвей стала его товарищем, и он принял подарок. Подсунул ей свой обгрызенный кусок.
Сахар захрустел у девочки на зубах. Так было подписано перемирие и заключен договор о дружбе.
Глава 24
Замарайка должен жить!
Над чумом моросил тихий, едва заметный дождь. Он был согрет теплым ветром, сладким от запаха трав и цветов.
Выйдя из чума, Хосейка заметил свежий след от нарт. Он быстро побежал к нему, косолапо загребая растоптанными тобоками. Мальчику не терпелось узнать, далеко ли кочевало стадо, кто приезжал из пастухов, какие привез новости.