– Я приехал потому, что хотел сказать тебе прямо в лицо: я – твой верный сын. Вот и всё.
Дошли ли его слова до Джахангира? Казалось, что выражение лица отца стало мягче.
– Я тоже отец нескольких сыновей. – Хуррам постарался развить свой успех. – В будущем они также будут совершать вещи, которые будут мне неприятны, но я надеюсь, что буду всегда любить их и постараюсь быть справедливым по отношению к ним. Я ведь прошу лишь о справедливости, отец. Ты должен…
К своему неудовольствию, он услышал шаги, и на лестнице появился горчи, держащий в правой руке факел – на улице было уже совсем темно.
– Повелитель, госпожа велела передать, что музыканты готовы.
– Скажи ей, что я сейчас приду, – ответил Джахангир, и как только юноша исчез, снова повернулся к сыну: – Я обдумаю то, что ты мне сказал. А теперь иди и не появляйся в крепости, пока я не пошлю за тобой.
С этими словами он развернулся и исчез в дверном проеме. Некоторое время Хуррам стоял, слушая воркование голубей. Он отправится домой и будет ждать, как велел ему его отец. В конце концов, а что еще ему остается?
– У тебя обеспокоенный вид. Что, не вернулся один из голубей? – поинтересовалась Мехрунисса.
– Ты видишь меня насквозь, – отозвался ее муж. – Нет, меня расстроили не голуби. Ко мне приходил Хуррам, пока я был на крепостной стене.
– Хуррам? Да как он посмел!
– Именно так я ему и сказал…
– Что ему было нужно?
– Узнать, почему я до сих пор не послал за ним, и выяснить, что же такого он сделал, чтобы вызвать мое недовольство.
Мехрунисса нахмурилась. В комнату вошла служанка – наверняка хочет спросить, не пора ли начинать музыкантам, расположившимся на террасе. Жестом руки правительница велела ей убираться. Она не ожидала, что Хуррам найдет способ обратиться к отцу напрямую. По ее расчетам, через несколько дней, и чем позже, тем лучше – это еще больше ударит по самолюбию Хуррама, – Джахангир должен был пригласить его в Зал официальных приемов и там, в присутствии всего двора, выразить ему порицание за то, что сын покинул Декан, и велеть ему возвращаться. При таком раскладе у шахзаде не было бы возможности сказать Джахангиру то, что явно тронуло падишаха. Но она недооценила Хуррама.
– Самоуверенность – это один из его недостатков, – заметила женщина.
– Мне показалось, что он искренне расстроен.
– Это потому, что он знает: обо всех его провинностях уже известно. Он пытался вызвать к себе симпатию.
– Он утверждает, что ничего плохого не совершал… что враги пытаются отдалить меня от него.
– Враги? А кто именно?
– Ты. – Джахангир поднял голову и посмотрел жене прямо в глаза.
– Но почему я должна быть его врагом?
– Он утверждает, что ты жаждешь власти, а он стоит у тебя на пути.
Мехрунисса почувствовала, как кровь застучала у нее в висках, но постаралась сохранить спокойное и даже слегка печальное выражение лица.
– Я не думала, что в своей гордыне он зайдет так далеко. Он знает, как я люблю тебя и как стараюсь хоть немного облегчить тебе управление государством, чтобы дать возможность сосредоточиться на действительно важных делах. Именно поэтому он атакует тебя через меня.
– А зачем ему это?
– Ты что, не понимаешь? – Мехрунисса взяла руки супруга в свои. – Если он посмел сказать такое тебе прямо в лицо, то только представь себе, какие возмутительные вещи он говорит другим! Утверждая, что тобой руководит женщина, он намекает на то, что ты больше не можешь управлять государством. Все эти обвинения в мою сторону он придумал для того, чтобы иметь повод для захвата трона.
– Но в таком случае зачем надо было приезжать в Агру? Зачем надо было встречаться со мной? Его армия в Декане, и он легко может поднять ее против меня.
– Это все часть его плана. – Мехрунисса отпустила руки Джахангира и обернулась, чтобы взять стеклянную бутыль. Вынув пробку, она плеснула немного жидкости в чашу и протянула ее Джахангиру: – Выпей, это тебя успокоит.
Падишах сделал глоток вина, в котором чувствовалась легкая горечь от растворенного в нем опиума. Он мгновенно почувствовал тепло в желудке и через несколько минут сделал еще один большой глоток, наслаждаясь тем, как теплота разливается по всему его телу. Усевшись на диване и облокотившись спиной о расшитый парчовый валик, Джахангир стал изучать содержимое чаши, наблюдая за тем, как рубиновая жидкость играет в свете ламп, когда он держит сосуд в своих не совсем твердых руках.
– Продолжай… – попросил он жену.