— Я? — Салиевич грузно повернулся, поднял бровь. — Редактор!
— И я редактор! — воскликнула она. Они оба захохотали — такое совпадение!
Но смеялись совершенно по-разному, хотя как бы одному. Мол, знаю, какой ты редактор: она выхахатывала это с вызовом, он — с благожелательно-наглой уверенностью.
Мы остановились у каких-то расписных ворот.
— Музей Османова не желаете посмотреть?
Ах, вот он где, этот музей! Именно отсюда Мотя приехал с верным ленинцем, гневный и возбуждённый. А как же завтрак? Заменён музеем? «Таких друзей — за ...й в музей?!»
— Ну, разумеется! — воскликнул я.
— «Коневодство»! — с негодованием выговорила она. Странно слышать такое из уст редактора!
Я галантно подал ей руку. Поднялись по мраморным ступеням. Неплохой музей! А вот и знакомые по брошюре фотографии: гимназический арест, начало раскрепощения женщин... во втором зале было то, что Мотю и подкосило: всё более мордеющий, всё более сановный наш герой; председатель комсомола республики, замначальника Туркестана по молодежи, просто зам. — и просто начальник! Какие тут Болоньи? Какая Мотина реабилитация? С верным ленинцем в подоле вернёмся отсюда!
— Пройдёмте дальше... женщинам, к сожалению, нельзя! — похабно осклабился Камиль... Ляля, повернувшись, зацокала назад.
Мы вошли во внутренний дворик. Сухо, тепло — иногда долетают брызги фонтана. С трех сторон двор окружали галерейки из уютных резных арок с изречениями из Корана, за ними — испещрённо-резные дверки.
— Что это? — я огляделся.
— Гарем! — неожиданно сказал Камиль.
— Шаха?
— Османова!
— Нашего героя?
Камиль, усмехнувшись, кивнул.
— А чей это дворец? — я огляделся.
— Османовых, — твёрдо ответил Камиль. — Как был, так и остался.
— ...Понятно.
Совсем уже по-разбойничьи усмехаясь, Камиль повёл меня за дом — высокий резной павильон, широкие диваны.
Чуть вдали и ниже — мраморный бассейн. Купались девушки, как бы ни о чём не подозревая, а Фарух, взирая сверху, выбирал, с кого именно «срывать паранджу». Паранджой, думаю, не ограничивался.
— Есть вопросы? — спросил Камиль почему-то победно.
— Вопросов нет.
Вышли. Забрав Лялю, снова ехали. Теперь, после столь тяжкой интеллектуальной нагрузки, очевидно, требовалось некоторое расслабление?
«Газик» затормозил у какой-то автобазы: кругом грузовики, трактора, всё дребезжит... Однако, по утверждениям Камиля, то было лучшее место во всей округе. Горы! Действительно, оранжевые круглые холмы поднимались за автобазой, но далеко. Раскинулись два широких помоста, накрытых полосатой кошмой, — на них мы и возлегли, скинув обувь. Под навесом чайханы человек в грязном халате что-то готовил и радостно приветствовал нас, не отходя от котла.
— Специально заказал! — Камиль поднял грязный палец.
— Что заказал?
— Увидишь! — почти грозно ответил он.
Напротив нашего помоста стоял компрессор, труба выхрюкивала выхлоп прямо на нас. Видимо, это входило в ритуал. Помню, в Кавголово, где катались на лыжах, мы специально не чинили печку, чтобы был лёгкий угар, — в сочетании с вином это давало необыкновенный эффект.