«Ну и умница, — думаю, — козел, он и к выводу пришел!»
Раскрыл мне всю свою душу и неожиданно прямо в кресле уснул.
«Да-а, — думаю, — замечательные у меня кавалеры!»
Часа через четыре просыпается, обводит комнату испуганным взглядом:
— Где я?
— Не знаю... — говорю, — видимо, на охоте.
Тут вспомнил он все, встал:
— Жена моя, которую я безгранично уважаю, мучается, может быть, даже не спит, а я тут с...
Расстегивает вдруг мешок, вынимает половинки ружья, составляет...
— Сидор Иванович, — говорю, — за что?
Он бросил на меня взгляд — и скрылся в ванной.
«Господи, — думаю, — не права Наташка, он не на меня, на себя может руки наложить!»
Подбегаю, стучу. Распахивается дверь, величественно:
— В чем дело?
— Сидор Иванович, — говорю, — вы что... собираетесь выстрелить?
— Да!
— В... кого?
— Это абсолютно несущественно.
— Как?
— Я уважаю свою жену...
— Это я уже знаю...
— Если она обнаружит отсутствие пороховой гари на стволах — это может больно ее задеть. Где тут у вас можно выстрелить?
— Не знаю, — говорю, — как-то тут еще никто не стрелял... Может быть, в ванной?
— В ванной? — оскорбленно. — Ну хорошо.
Снова закрылся, а я уселась в ужасе в кресло, уши ладонями закрыла. Тишина... Тишина... Вдруг щелкает затвор, Сидор Иванович вываливается.
— Ну почему, почему должен я перед ней отчитываться?
— Сидор Иванович! Ну вы же уважаете свою жену...
— Я-то ее уважаю, а она-то меня — нет!
Постоял, потом снова понуро побрел, ружье волоча, закрылся... Снова вываливается:
— Ну почему, почему?