— Чего тебе? — пригибаясь к ней, спросил дед.
— Зубы, — тихо проговорила она.
— Чего?
— Зубы дома забыла, — смущаясь, сказала она.
— А-а-а! Завтра с утра занесу, — сказал дед.
С помощью санитарок мы вдвинули носилки в фургон.
— Ну... давай там! — неуверенно сказал дед, и машина, как бы сама собой захлопнув дверцы, уехала.
Было почти светло. Мы вернулись в подъезд и вызвали лифт.
...На следующий день, освободившись от смены, Николай заглянул поблагодарить меня.
— Мать все-таки, — растроганно повторял он. — Ты мне теперь... кунак, можно сказать! Чего хочешь проси!
Я как-то не представлял — что можно у него попросить?
— Я видел тут... на балконе у вас колоссальные лещи, — сказал я, не зная, что бы еще придумать. — Сам ловил?
— Принести? — Николай сделал движение к двери.
— Да нет. Хотелось бы как-нибудь с тобой порыбачить. А то я интересуюсь этим делом, а результат — пшик.
— Забито! — радостно проговорил Николай. — В следующую пятницу вечером будь готов!
Вечером в пятницу мы поехали, вместе с дедом. Оказалось, у сестры деда в Лахте, на берегу залива, свой дом, большой, с полным хозяйством.
— Вот так! — подмигивая, сказал мне дед. — У нас, дураков, все есть!
Сестра деда, похожая, кстати, на его бабку, только выше и жилистее, поставила рядом с нашей водкой сковороду голубцов.
— Жрите, — резко проговорила она. — А вы почему не жрете? — неожиданно обратилась она ко мне.
— Я жру!
Наутро мы отправились с Николаем к заливу. На лодочной стоянке он отстегнул железную лодку типа «Днепр», поставил на нее принесенный с собой мотор.
— Ну, как судно? — спросил он.
— Колоссальное! А что за мотор у тебя? Никогда еще такого не видал!
— И не увидишь! Новая модель! «Привет-М»! Привет всем! — хвастливо проговорил он.
Мы зацепились около бакена (здесь чувствовалось еще течение Невы) и стали ловить на донку лещей.
Залив сначала был тихий и теплый, как деревенский пруд. Вот на удилище села стрекоза... Поклевки лещей были неожиданными и резкими. Но потом небо потемнело, накатились волны — и было неясно, то ли дергает леску лещ, то ли конец удилища, поднимаясь с лодкой, дергает лежащее на дне тяжелое грузило.
— Ну... что-то стало холодать? — Николай выкатил из носового рундука бутылку.
— ...Куда мчимся-то? — ежась, кричал я.
Николай, не отвечая мне, только оборачивался и подмигивал через плечо. Наконец мы примчались в какую-то лагуну. Впереди, в блеске волн, я вдруг увидел на мгновение какие-то темные точки... Целые четки из темных точек.
— Сеточка тут у меня поставлена! — тихо проговорил Николай.