Я всхлипнула.
Чего не сделаешь ради квартиры, да еще под угрозой!
— Что надо сказать? — пролепетала я.
— Всего лишь что ваш муж покинул группу туристов, с которой он находился, ничего вам не сказав при этом... где-то около тринадцати часов.
Пряча лицо в платок, я послушно кивнула.
Забыв обо мне, Март и СН склонились уже над какой-то другой бумагой.
— Я могу идти?
СН, не оборачиваясь ко мне, протянул подписанный пропуск.
В дверях я, не удержавшись, зарыдала.
— Я сука, да?! Я сука!!
Никто этого не отрицал.
Любителям совершенных художественных произведений могу порекомендовать одну притчу из Библии — «Сусанна и старцы».
Помню, как мы с Митей, смеясь, читали ее на Ладоге, на пляже, прохладным летним днем. Кто мог подумать тогда, что она пригодится? Впрочем, пригождается все.
Похотливые старцы, получив от молодой и роскошной Сусанны отлуп, решили оклеветать ее перед судом, сказав, что она была сразу со всеми ними разом. Суд негодовал. Сусанна была обречена.
Тогда перед судом выступил праведный Даниил. Он спрашивал у каждого старца в отдельности, удалив остальных: под каким именно деревом сада все произошло?
Старцы, растерявшись, назвали абсолютно разные деревья. Сусанна была оправдана.
Кто я в этой притче — можно лишь догадываться. Увы, не Сусанна!.. И даже не Даниил.
Толпа, штурмующая здание суда на Фонтанке, напротив поникшего под проливными дождями Летнего сада, брезгливо расступилась. Все уже знали, что я — в судьбоносный момент Истории! — согласилась выступить свидетелем обвинения, на ИХ стороне!
Под охраной милиционера (чтобы не быть растерзанной толпою), я поднялась в зал. Даже милиционер молчал осуждающе, брезгливо меня разглядывая с головы до ног (с моей чудной головки до дивных ног!).
Вскоре вверх по лестнице хлынула толпа. Злобные мильтоны и еще более злобные парни в штатском отпихивали возбужденных демократов, пропуская их лишь тоненькой струйкой. Зальчик был крохотный (мол, нечего тут раздувать сенсацию — обычная «уголовка») — и вскоре все скамьи были заняты, и возбужденные атмосферой судилища зрители толпились в проходе.
— Встать! Суд идет!
Те, кому удалось усесться, с шумом поднялись.
Цепочкою прошли судьи. Я жадно вглядывалась в них — тут-то все и решалось! Заседатели: седой ветеран, неподкупная красотка комсомольского вида и судья — сухая, строгая женщина в стальном пенсне. Самое то!
Она сразу же дала понять, что ни у кого на поводу она идти не намерена: не те времена. К столу пробился СН и пытался всучить ей какую-то бумажку, но судья отклонила ее гордым жестом: нет! Дело завершено и передано в суд, никаких произвольных дополнений она не примет, даже от НИХ!
Злобный СН уселся.
Далее судья направила струю своей принципиальности в зал:
— Я не начну суд, пока не будут созданы условия для нормальной работы! Предупреждаю сразу: при таком зале я работать не буду! Стоять у меня в зале никто не будет!
— Все будут сидеть! — дерзко воскликнул Гуня, и его реплика была встречена смехом и аплодисментами!
«Свобода на баррикадах!»
— Я жду! — тоже торжествуя по-своему, произнесла судья. Ей тоже нравился этот бой. — Пока не очистится проход, суд не начнется!