Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Благодарю вас! — Я повесила трубку.

Пока, значит, по-вашему шло. КГБ и интеллигенция. А дальше как раз начнутся неожиданности, новые веяния, незнакомые вам! И первая для вас неожиданность, что рядом на стуле Михалыч сидит. По моим отрывистым репликам Михалыч понял, откуда звон, и возбудился еще больше.

— Чего будем делать? Судью купим?! — радостно заговорил он. Седые волоски, оставшиеся у него за ушами, возбужденно топорщились: он даже не зашел в фитнес-салон, где его холили и лелеяли, — прямо ко мне.

— Нет, погоди судью... Судья абсолютно честный в этом деле должен быть... лучше адвоката.

— Ну так Карена! Нет проблем!

Тут же позвонил Карену Мартисяну, адвокату модному, но очень дорогому, и тот сразу врубился в дело и с ходу дал толковый совет: Мите немедленно отказаться от наследства, передать его в какой-нибудь детский фонд — отсутствие корыстных мотивов сразу резко изменит дело.

— Так это — в мой фонд передать можно! — обрадовался Михалыч, хотя это предложение не вызвало у меня восторга. Михалыч при детской конно-спортивной школе создал какой-то фонд помощи. Вообще теперь все, что касалось детства, вызывало повышенный интерес у городских бандитов. Они понимали, что криминал и наркотики когда-то кончатся, а дети будут всегда!

Затем вбежал радостный Гуня:

— Ну все! Теперь это станет известно всему миру — в наших тюрьмах убивают людей, пропуская ток через проволоку!

Уже начинался победный марш демократии в нашем городе. Дрожа от холода (с того дня жара и духота резко сменились холодом и дождем), возбужденные, радостные пикетчики шумели то у тюрьмы, то у Большого дома:

— Свободу Дмитрию Варихову, талантливому ученому, борцу за права человека!

Время от времени к пикетирующим подъезжали пикапчики с едой и выпивкой. Михалыч скромно сиял.

Даже и я, при всем моем цинизме, была захвачена общим экстазом и даже однажды подралась в бане с голыми антидемократками, восхваляющими сталинизм.

Апоп, Гуня (что делает с людьми история!) явились к СН и торжественно заявили, что не будут давать показаний против Мити. Когда каждый из них появился в той комнате, Мара была уже мертва, а Митя явился гораздо позже. Что делали они сами возле трупа, об этом они скромно умалчивали: речь шла лишь о невиновности Мити. Настоящий способ передачи Жезла (укол, который Мара заставила сделать Митю в ночи), по-моему, от них всех ускользнул, включая Митю... Забыл? Посчитал страшным сном? Спасая Апопа, сказал, что ударил Мару гантелью, оставшейся от Цыпы на память Маре. Экспертиза решающей роли гантели тоже не отрицала. Самое глупое, что на этой же версии, как на наиболее эффектной, остановился и СН. Что его и погубило... Так же как и знакомство со мной.

Оскорбленный до глубины души, Станислав Николаевич (не воспользовался их «чистыми руками» для передачи Жезла, предпочтя чужие, бандитские) решил теперь действовать резко. «Раз вы без правил, то и мы тоже».

Теперича я понимала, что они тщательно готовили в «сменщицы» Маре свою Сиротку, подкрепляя, так сказать, высокие интересы материальными (наследство, квартира), но что-то они недоучли в древней природе Жезла, и передался он не им.

СН теперь резко отвергал «светлых свидетелей» — в «светлые» набивались теперь Гуня и Апоп («но в деле уже записано, что вы ничего не видели»), СН решил привлечь к этому делу «темных». И его взгляд, взгляд тонкого знатока темных глубин человеческой психологии, безошибочно остановился на мне.

И я предстала перед ним в его скромном кабинете. Ленин все так же бычился на своем броневичке за рекой, но Дзержинский со стены таинственно исчез, видимо разоблаченный в злоупотреблениях (разоблачения сейчас шли сотнями) или припрятанный до лучшей поры. СН изменился мало (да, собственно, что на абсолютно пустом, голом лице, лишенном признаков, может измениться?). Стал разве что более откровенен и, я бы сказала, циничен.

В кабинете его я застала какого-то смутно знакомого юношу, гладкого и мускулистого, как и положено в этих стенах.

— Узнаете? — цинично усмехнулся СН.

Господи! Март! Вот такие у нас водители! Брезжили у меня догадки, конечно, что он бывает в этих стенах... но чтоб так не вовремя! И в такой компании!

— Вы узнали, надеюсь, водителя вашей турфирмы?

Я кивнула слегка виновато... Мол, знаю, никуда не денешься!

— Вот он, вызванный нами, утверждает, что в день убийства Цыпиной Тамары вы послали его из Петропавловской крепости, где находились с группой туристов, к себе домой, дав ему свои ключи, поскольку вы забыли театральные билеты. — СН поднял связку неплохих, видимо, копий ключей, и даже с моим брелком — Вандомской колонной... аккуратная работа. — Март Иннокентьевич утверждает, что, войдя в вашу квартиру, услышал пронзительный женский крик и, кинувшись в комнаты Мары, увидел ее лежащую на диване с разбитой головой, а над нею стоял ваш супруг Варихов Дмитрий с гантелью, занесенной для нового удара!

СН откинулся на спинку стула с выражением настоящего страдания на лице.

— А что, театральные билеты... он так и не взял? — Я посмотрела на СН, после на Марта.

Март сидел с отрешенным видом. В глазах СН вспыхнул гнев.

— Не все обладают... вашим цинизмом... и выдержкой, кстати! Март Иннокентьевич выскочил на улицу... и лишь оттуда уже по телефону... позвонил нам!

Опять «вам», а не в милицию! А кто же в милицию будет звонить?

— У вас есть лишь один разумный выход: признать перед судом, что это ваш Дмитрий исчез из Петропавловки и больше дома вы его не видели! Мотивов убийства вы не знаете... но предполагаете, что может быть нетерпение в получении наследства, завещанного ему Марой... Если откажетесь, Митю вы все равно не спасете... но вы погубите себя!! И квартиру, — скромно закончил он.