Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не-ет.

— Как — нет? Что, Исаака Давыдовича нет на месте?

Молчание. Да, богатая информация. Мы вернулись в крепость, и я подрядила главную красавицу кавалькады — румяную пэтэушницу Мальвинку — свозить Митю туда-сюда. Они укатили. Я вернулась на бастион.

Потом мы с гостями спустились вниз и имели ленч в ресторане «Аустерия» прямо в крепостном равелине, оформленном в морском «петровском» духе — штурвалы, канаты. После ленча автобус Марта был уже на месте. Достаточно было моего взгляда, чтобы он понял свою ошибку, и мы покатили в Эрмитаж. В Эрмитаже, слегка отстав от всех в Павильонном зале, открытом с одной стороны на Неву, с другой — в Висячий Зимний сад, я попыталась дозвониться Мите. Глухо! Что у них там? Роже тоже не прорезался. Где гуляет? Не у меня ли в квартире? Потом мы поехали на обед в ресторан «Дворянская усадьба». Каждому гиду известно, что там нет своей кухни, еда приносится со стороны и разогревается в СВЧ-печках. За эту тайну гидам платит хорошие чаевые хозяин. Между собой мы называем это заведение «Высокочастотная дворянская усадьба». Отсюда я снова позвонила Мите, и после долгой паузы телефонистка произнесла каким-то замогильным голосом: «Абонент находится вне пределов досягаемости». Это где?

Тут, не выдержав, я позвонила Сиротке и сказала, чтобы она ехала на квартиру Мары, раз уж она туда вхожа, судя по вчерашнему визиту, и посмотрела: не там ли застрял наш друг Роже? Земляки скучают. «Я мужчин из чужих постелей не вытаскиваю!» — хихикнув, сообщила Сиротка. Да? А как же адмирал Цыпин, которого она вытащила как раз из той постели, где сейчас предположительно находился Роже? «Так будь любезна: съезди и вытащи!» — сказала я. Французы могут начать роптать без своего руководителя. Плохое настроение — нет чаевых. Я думала о Роже и вдруг представила в той постели Митю. Уж больно разгулялась вчера Мара, особенно ночью, подставив Мите для укола свое крутое бедро. Дикие фантазии. Хватит! Все! Надо улыбаться моим французам.

После обеда был Павловск, и, глядя в большое окно Голубого зала на живописные изгибы реки Славянки, я снова звонила Мите: «Вне пределов досягаемости». Теперь зато исчезла и Сиротка. В какую там яму сваливают их?

Поскольку с театром сорвалось, я повезла моих наполеонов в кабак «Казачий хутор», расположенный как раз между Пушкином и Павловском. Все, как и положено у нас в России: тын, на нем сушатся горшки, работающая кузница — можно подковаться, шалаши — курени для влюбленных парочек и в глубине — двухэтажный дом. Когда мы еще подъезжали к хутору, обстановка вокруг несколько напрягла меня. Охрана, всегда необходимая при нынешних клиентах подобных заведений, была явно усилена: мигало сразу шесть милицейских машин. Кроме того, стояло несколько огромных машин наших городских властей, тоже с синими мигалками на крыше. Французы загомонили между собой: «Президент, президент!» Оказывается, именно в этот день в нашем городе находился с однодневным визитом их президент, и, надо же, угодили вместе. Вот так вот работаем! Вот такой у вас гид-переводчик: на ужин президент!

Нас встретили «половые» с перекинутыми через руку рушниками, кланяясь чуть не до самых половиц. Как и положено Маркизу Карабасу, владельцем этого заведения тоже был Михалыч.

Люба, администраторша хутора, провела нас в угол главного зала.

— Французы твои не нападут на своего президента? Какие-то уж больно разгульные.

— Постараюсь угомонить.

Мы расселись на тяжелых деревянных скамьях за длинными столами у стены. Тут же нам подали в деревянных плошках простецкие закуски: сало, картошку, чеснок и горилку в глиняных жбанах с глиняными же расписными чарками.

Тут же раздался лихой свист, и в центр зала высыпали казаки и казачки в шароварах, жупанах и плахтах. Пошла медленная, тягучая, грозная песня, поначалу вроде бы не сулившая ничего особенно страшного. Всего лишь «как на терский берег, как на Черный Ерик выгнали казаки своих резвых лошадей».

— А где же наш президент? — вопил Поль, шеф финансового отдела мэрии своего маленького городка, огромный багроволицый тип, по работе занимающийся законами и налогами, но сейчас разгулявшийся.

— Мы не можем попасть на прием к нашему президенту во Франции, но здесь он от нас не спрячется! — воскликнула Доминик.

— Нам надо спеть «Марсельезу», чтобы он нас услышал! — воскликнула Аннет, красавица мулатка, уроженка острова Ренюньон, ныне заведующая отделом культуры этого маленького городка.

— «Любо, братцы, любо! Любо, братцы, жить! С нашим атаманом не приходится тужить!» — мощно пели казаки.

Французов сначала не было слышно за казаками, но французы заводились все больше, вставая один за другим:

— «А-лон зон-фан де ля патри!..»

Когда-то и мы так пели наш гимн.

Торжественно подняв голову, я вдруг увидела, где прячется их президент: наверху, на галерее, была маленькая дверка и за ней комнатка, где обычно кормили водил.

Теперь у этой двери слонялись двое амбалов, один из них темнокожий... Там!

Однако, услышав звуки родного гимна, президент их вовсе не выскочил, как кукушка из часов. Наоборот, та дверка была чуть-чуть приоткрыта, а теперь она резко захлопнулась изнутри.

Вот так. Видимо, президент их хотел хотя бы в глухой России немножечко передохнуть от своих энергичных соотечественников.

Увидев, как дверь захлопнулась, «койоты» гневно заулюлюкали.

Доминик уже собиралась вести своих друзей на штурм новой Бастилии, где засели враги Свободы, Равенства и Братства, но, к счастью, в это время казаки и казачки громко грянули разудалую плясовую:

— «Ах, не ходи, Грицю, та на вечерницю!»

Я крикнула Любе, чтобы скорее несли кулеш в горшочках, иначе новой французской революции не избежать. И постепенно государственные интересы стали уходить на второй план — и вот уже главные люди далекого французского городка лихо отплясывали в обнимку с казаками и казачками. Это напоминало знаменитое сражение на Березине, точнее, братание французов с казаками заместо сражения.

Вдруг я заметила, как из тяжелой деревянной двери в углу зала с силуэтом писавшего мальчика на ней выскользнул удивительно знакомый господин и с улыбкой стал наблюдать общую пляску. Я быстро выдернула из разгулявшейся толпы самых главных — мэршу Доминик, финансиста Поля и культуристку Аннет.

— Президент!