Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец-то их прошибло! Теперь они загомонили с искренним восхищением. Дверь автобуса открылась, французские ученые стали выходить. К несчастью, я на минуту задержалась с шофером, объясняя, куда он завтра должен подъехать.

— Смотри-ка, что твой делает! — проговорил шофер.

Я обернулась и чуть не рухнула.

Входя в гостиницу, французы переговаривались с Митей, улыбались ему, он отвечал им на отличном французском (три языка)... это то, что я видела до того, как повернулась к шоферу. Когда я увидела его второй раз, он, продолжая переговариваться и улыбаться, стал жадно хватать целлофановые яркие пакеты, которые французы, выходя из автобуса, кидали в урну у входа.

— А что? Почти новые! — счастливо улыбался он, когда я оттаскивала его.

Теперь я уже не говорю никому, что он кандидат наук, — а он зато не выхватывает их урн пакеты.

Вот и договорились.

Слегка отдохнувшие, переодевшиеся с дороги гости снова садились в автобус, и он снова наполнился Францией — дивными запахами духов, сигарет, одежды из хорошей кожи и шерсти... Сладкие запахи, сладкая жизнь!

Мы ждали еще минут десять — но Роже так и не спустился: решил, видно, все же пойти другим путем.

Под лихие французские шутки о сексуальных происках русской контрразведки мы покатили. Уже изучивший наклонности гостей Март поставил знаменитый международный шлягер «Ши из Кей-Джи-Би». Всплеск аплодисментов. Обстановка сделалась совсем теплой.

Мы переехали через Египетский мост с литыми грудастыми сфинксами. Митя, сидящий на переднем сиденье рядом с Доминик, рассказал на безупречном французском о сфинксах — кто они такие и откуда.

Затем мы выехали в начало Гороховой, и Митя сообщил, что здесь, на месте нынешнего детского театра, был раньше Семеновский плац, где однажды по горячке чуть было не казнили молодого Достоевского.

Затем он показал дом Распутина и кратко и непринужденно рассказал и о нем.

Покуда мы приближались к Адмиралтейству, Митя рассказывал о гениальном градостроительном плане архитектора Еропкина, позднее казненного временщиком Бироном, — об этих вот прямых и ослепительных лучах-улицах, расходящихся от сияющего Адмиралтейства. Французы смотрели на Митю с восхищением и изумлением... Вот такие у нас грузчики!

Я думаю, при всем при том — это не хуже прежней Митиной работы, когда приходилось то и дело умирать, и даже без премии!

Оживленные французы высадились на Певческом мосту, на краю Дворцовой площади, рядом с капеллой. Завспыхивали блицы. Набежали юные продавцы танкистских шлемов и морских бескозырок: «Милитэри форм!» В сущности, тем же самым — распродажей воинского барахла — занимается теперь и Военгидромет.

С гулким цокотом подков из-под арки Главного штаба выкатила кавалькада экипажей и прицокала к нам. Я сделала приглашающий жест. Французы радостно стали рассаживаться. Экипажи слегка клонились, скрипели. Некоторые гости после оживленных переговоров с ямщиками усаживались на облучок, получив вожжи, кнут и даже извозчичий картуз. Счастье полное! Что может быть приятней для измученного западного человека, чем послать все нудные дела подальше и удариться в детство?

Я взмахнула рукой. Мы процокали, экипаж за экипажем, по брусчатке Дворцовой и выкатились на Неву под восторженный рев французов. Самое красивое место в Петербурге: слева Адмиралтейство, справа Эрмитаж, впереди острый шпиль кунсткамеры с шаром, Ростральные колонны с торчащими из них носами кораблей, справа, за широкой Невой, летящий в тучах шпиль Петропавловки.

Мы промчались через мосты и въехали в гулкий двор Петропавловки. Погода стояла типичная для нашего города: ни лето ни зима, неясный гибрид осени и весны.

Здесь, внутри Петропавловки, гости стали соскакивать с притормозивших тачанок, фотографироваться у лошадей, лихо хватая их под уздцы.

Кстати, романтическая эта кавалькада была детищем бандита и мецената Михалыча. Взгляд его, уставший от череды кровавых разборок, требовал чего-то светлого — и вот набрел на эту детскую конно-спортивную школу — душа Михалыча возликовала: он закупил сено, минеральные добавки, седла, уздечки и вот теперь и экипажи — и дети из малообеспеченных семей могли уже не иметь столь трудное воровское детство, как у Михалыча. Сам он нередко посещал конюшню, и глазки его сверкали слезой... Вот такие у нас бандиты!

Затем я повела доблестных французов на штурм Трубецкого бастиона. Здесь их ждал роскошный вид на Неву с Эрмитажем на том берегу, а также выпивон-коктейль: девицы-красавицы в кокошниках подносили им на расписных хохломских подносах синие гжельские чарки.

Тут ко мне подошел Митя и шепнул:

— Если ты не против, я сгоняю домой. Что-то меня беспокоит.

— Ну давай. — Я передала ему второй мобильник. — Если не сможешь сразу вернуться — позвони.

Оставив гостей, радостно напивающихся на фоне прекрасного раздолья, мы спустились, вышли из крепости, перешли деревянный мостик... Марта с его белым автобусом в условленном месте не оказалось.

Я набрала номер офиса... Сиротка взяла трубку с некоторым опозданием и разговаривала как-то странно, нараспев, словно поддатая.

— Март не звонил?

— Не-ет.

— Билеты в Мариинку получила?