— Пройти, — спрашиваю, — можно? — указываю на шлагбаум.
— А зачем? — неожиданный вопрос.
— Да помыться бы!
— Где?
— Здесь, где же еще?
— А больше ты ничего не хочешь! Разуй глаза! — указывает на окно.
Я прижался к стеклу, читаю буквы, повисшие над тротуаром: б...а...н! К!!!
— Банк?!.. А где же баня?!
— Только не здесь!
— А где ж теперь мыться?
— Дома! — Так по-доброму со мной разговорился, видно, клиентов было мало в этот час.
— Так у меня ж ванной нету!
— Ну... тогда в банке мойся... в трехлитровой, я имею в виду! — удачно сострил.
Вышел, посмотрел еще раз на буквы — действительно: БАНК! Таперича заново учу буквы и грязный хожу!
О — снова стекла задребезжали, и я вместе с ними задребезжал: сколько ж можно душить? Вчера выбежал: газует совсем юнец! “Выключи, ради бога!” — “Так мотор же грею!” — “У себя дома его грей!”
Вздрогнул — дверка хлопнула! Все уже изучил, нервами: такое звонкое захлопывание означает: ушел! Снаружи захлопнул! О — дым уже в окнах поднимается! Посмотрел: спокойно дымит!
Господи! Сколько же можно! Побежал по коридору — схватил молоток! Выскочил, глянул с площадки: еще такси во двор въехало и тоже дымит. Клиент — какой-то знакомый, ко мне, что ли? — вылез и рукой жест сделал: я схожу, а ты тут подыми!
Я кинулся вниз. Парадная дверь передо мной распахнулась... в раме — знакомый силуэт... Паша! Но он же в тюряге? Да — замечательный гость пошел.
— С молотком встречаешь? Вот это правильно! Но, может, сперва поговорим?
Исповедоваться приехал? Ну... давай колись.
Поднялись по лестнице.
— Да — ну и дверь у тебя... плевком открыть можно!
Ясно: это в нем профессиональная добросовестность говорит.
Вошли. Уселись с ним возле моей машинки. Отец и жена, к счастью, не слышали, что гость пришел. От них несся бодрый стук тяпок, веселый хохот.
— Капусту рубят? — Паша усмехнулся, кивнул.
— Да. Но, к сожалению, — в буквальном смысле.
Помолчали. Я ж уже впаял его в янтарь вечности — что ж ему нужно еще? Помолчали.
— Пишем? — на машинку кивнул.
С воспитательной работой приехал? И прежде он несколько раз уже говорил мне: я без тебя знаю, что я говно, ты покажи мне, где я святой! ...Где?
Но оказалось — не наглость в нем сейчас преобладает, наоборот — стеснительность.