К счастью, он забыл вроде бы, что сегодня первое — день платы за аренду его квартиры, а то бы так же дергался, как я. А день-то уже вечереет. Да, подтверждаются, видать, мои самые худшие опасения! Потянул руку к трубке... отдернул... Погодим! Будем хотя бы гордыми!
Четыре раза ездили с батей на его окраину, отпирали затхлую уже квартиру, с пыльными книгами и журналами на полках, толстыми коврами, которыми когда-то гордились, хрусталем... хрусталем гордились очень давно.
Приезжали. Ждали, — в четвертый раз так же, как первый.
— Кого он хоть приведет, сказал тебе? — нервно спрашивал батя.
— Нет! Но придираться можно до бесконечности! Видимо, это человек, которому твоя квартира почему-то подходит!
— А почему — она ему подходит? — цеплялся отец.
— Вот сейчас у него и спросишь! — Я уже изнемогал.
— А может — это чеченский боевик?
...Да — толковый у меня батя. Такой вариант, честно, тоже маячил в моем мозгу. Поэтому ответ был готов заранее: “Чеченские боевики все там!” Но выдал я другой вариант:
— Ну почему обязательно боевик?
— Ты, наверное, хочешь сказать — почему обязательно чеченский? — Батя засмеялся.
Брякнул звонок.
Вошел агент-дылда, и за ним — маленький смуглый человек в длинном желтом пальто. Двигался он удивительно медленно, с достоинством. Сдержанно кивнул. По сторонам, по мебели, не смотрел — это его вроде не интересовало. Мы посидели молча.
— Простите... вы какой национальности? — не выдержал отец.
— Я чечен, — с достоинством ответил тот.
...Обращался он только к отцу, ко мне даже не поворачивался:
— Я вижу, вы старый, ученый человек — поэтому я вам верю!
Он “доверяет”!!!
Потом мы с отцом, прикрыв дверь, совещались на кухне.
— Но у него даже прописки нет! — горячился батяня. — Кто он?.. И неудобно почему-то расспрашивать! — Батя шлепнул себя по колену.
— Ты заметил, какой он гордый? — сказал я.
— Ну еще бы!
— А давай и мы тоже будем гордые?
— А давай!
И вот — день платежа. Кончается, кстати! Привстал, потянулся к телефону... Сидеть!.. А давай и мы будем гордые, а?
Займись своими делами!
...А какие дела? Относил тут Гиенычу своих “Головастиков”...
— Гениально, старик! — И протягивает рукопись мне. — Но кому сейчас нужны гении?!
И себя присовокупил! Но он, однако, нужен кому-то: высотой в метр рукопись на столе, стыдливо прикрыл заглавие листочком.
Да — жизнь нас не балует! Ближнюю баню закрыли — не говоря уже о дальних... любил я попарить косточки. Окна там пленкой закрыли... мрамор везут. Ну, думал, суперлюкс делают: тыщ по пять будут брать... ну ничего: такое дело осилим! И вот — ремонт закончили. И народу никого! Сладострастно кряхтя, мелко почесываясь, собрал бельишко. Вхожу: медные перила сделали, как до революции. И голую нимфу, давно уже разбитую, тоже отреставрировали. Молодцы! Похоже — действительно новая жизнь начинается? Еще более страстно чешусь, поднимаюсь по лестнице. Шлагбаум какой-то... Пятнистый охранник. В бане уже охранники — вот это да!