Осколки Сампо: читать начало книги онлайн

– Тогда почему бы нам не снарядить туда военный поход? – спросил хэрсир.

– Я говорю о непростой добыче. Прежде чем что-то отнять, это что-то нужно найти. Беда в том, что мы слишком мало знаем о финнах, хотя и живём по соседству с ними. Не спугните их прежде времени – эта дичь слишком осторожная, а в ярости на редкость опасная. Потому держитесь с местными по-дружески. Торгуйте, угощайте, ведите беседы. Торкель мудр и красноречив, он сумеет разыскать хранилище Гротти, и тогда, слышишь, Горм, только тогда ты с дружиной сможешь взяться за оружие.

Пять драккаров один за другим причалили к пристаням Виипури, и гости-руотси сошли на берег. Взяв товары, привезённые с собой, они сразу же присоединились к торгу, обменивая китовый жир и кожи на свежие съестные припасы и пушнину.

Далеко было видно предводителя руотси, человека средних лет, важного, одетого в плащ из дорогой красной ткани, скреплённый фибулой на плече, синюю шерстяную рубаху до колен, мохнатую венедскую шапку и высокие сапоги. Купец не был похож на бешеных руотси, которыми пугали непослушных детей – в холодных глазах на спокойном лице не было и тени ярости. В них вообще невозможно было прочесть что-либо. Гордая осанка и властная речь выдавали королевское происхождение гостя. Был он немалого роста даже по меркам руотси – выше любого из местных, косая сажень в плечах, но второй, следовавший за ним, был просто огромен, пугающе огромен. Издали казалось, что два человека идут бок о бок, а третьего несут, взвалив на плечи. Великан шел, диковато озираясь по сторонам, изредка обмениваясь со своим товарищем парой-тройкой слов. Голос его был зычным и грубым, как у зверя, а плащ из медвежьей шкуры и бурые, как медвежий мех, волосы и бородища еще больше усиливали это сходство.

– Ой, хийси![10] – девочка-ингри прижалась к подолу матери, провожая чужеземца испуганными глазками.

Она не знала, что сами викинги за глаза прозвали своего военачальника Горма Полутроллем, и не только за рост. Ходили слухи, что мать Горма сошлась с троллем, забредшим в мир людей. Разговоры эти велись за спиной военачальника, все больше шёпотом – желающих дразнить великана было немного.

На торге руотси держались миролюбиво, и против своего обыкновения не были заносчивы, чем удивили даже видавших виды путешественников. Все, кто торговал с ними в тот день, остались довольными. Из разговоров с купцами стало известно, что они, по примеру большинства своих сородичей, направляются торговать с венедами, а в Виипури остановились, чтобы пополнить запасы и на следующий день держать путь на юг.

К вечеру многие люди собрались в одном из гостиных домов – поделиться новостями, потолковать о хозяйстве и мало ли о чём ещё – в те времена каждый род жил обособленно и нечасто виделся с соседями, а тем более – чужестранцами. Где как не на торге было узнавать, что делается в большом мире за пределами родной деревни!

Сюда же пришли руотси – предводитель купцов ярл Торкель, а следом за ним, загородив собой весь дверной проём, вошел Горм – спутник ярла. К ним уже успели привыкнуть – учтивый ярл, неплохо говоривший на понятном здесь наречии хяме, быстро завоевал расположение местных жителей и самого старейшины Виипури – богатого ингра Киммонена. Гости из-за моря вызывали всё больше интереса и всё меньше опасений – даже от грозного Горма перестали испуганно шарахаться, тем более что он, похоже, во всём слушался Торкеля. К тому же руотси принесли с собой угощение для хозяев – большой бочонок тёмного пива, и вечер обещал удаться на славу.

Неудивительно, что всё внимание было обращено к чужестранцам. Их засыпали вопросами про страну руотси, про жизнь за морем, спрашивали, нравится ли им Виипури.

– Место у вас тихое, спокойное, – договаривать ярлу пришлось под удивлённый гомон захмелевших ингров. – В сравнении с Хольмгардом, конечно. Но, что ни говори, торг достойный. Такие меха и руссам предложить не стыдно, да и царь ромеев в Миклагарде[11] от них бы не отказался.

– Что есть, то есть, – широко улыбнулся довольный Киммонен, сидевший во главе стола. Половину из сказанного старейшина не понял, поскольку мир дальше границ земли венедов представлял себе смутно, но он был явно польщён тем, что вверенную ему деревню хвалят иноземцы.

– Вам бы еще железа сюда, а лучше – оружия, – рассуждал Торкель, – И, глядишь, вырос бы Виборг в большой торговый город.

– Куда хватил! Мы оружием не торгуем и с войной не забавляемся. Не надо нам этого, других забот хватает. И железа, и копий, и топоров у нас ровно столько, чтобы самим хватило.

– А все же ножи финской работы знамениты в наших краях, – руотси привстал, и все увидели, что на поясе его висит пуукко вроде тех, что носил каждый человек в землях Калевы. Ярл извлек нож из кожаного чехла, показав простую рукоять из карельской берёзы и короткий, но мощный клинок – настоящий пуукко, только размером чуть больше обычного. – Я к тому говорю, что здешние мастера искусны.

– Дозволь посмотреть, – деревенский кузнец принял нож из рук викинга, повертел в руке, попробовал лезвие пальцем. – Работа хяме. Надо же, могут, когда захотят, отковать ножик, – объявил он, возвращая пуукко владельцу.

Вокруг захохотали – ингры привыкли посмеиваться над медлительным соседним племенем. Торкель продолжил:

– Отчего же только ножик? Разве не здесь сработали чудесную ручную мельницу, дающую изобилие во всем, и даже в золоте?

– Вот ты о чем! – Киммонен уселся поудобнее, отхлебнул пива и приступил: – Есть такой сказ. Жили два соседа, богатый и бедный. Однажды под праздник бедный пошел к богатому просить мяса в долг, а тот жадным был – дал соседу только коровье копыто да велел убираться с ним к лешему-хийси. Богач-то просто выбранился, да только бедняк и в самом деле к хийси на поклон пошел. Отдал лешему копыто, а леший обрадовался подарку. Не пожелал хийси оставаться в долгу, серебро и золото предлагал он человеку, но хитроумный бедняк попросил только ручной жёрнов лешего. Он сам молол то, чего хозяин просил, а останавливался при слове «Довольно с меня». Жаль было хийси жернова, да делать нечего – пришлось отдать. Счастливо зажила с тех пор семья бедняка, а богач весь извёлся – завидовал удаче соседа. Вот как-то раз попросил богач одолжить жёрнов ему. Намолол себе полные амбары всяких припасов, да всё ему мало казалось. Вышел с жёрновом в море, решил соль молоть да там же рыбакам продавать. А слова-то заветные, чтоб жёрнов остановить, позабыл. И молол-молол жёрнов соль без конца, уж и лодка ко дну пошла, а он всё мелет. До сих пор мелет, оттого и море солёным сделалось. Так-то.

– Может, оно и так, – вступил в беседу лохматый, точно леший, саво, – да только не хийси жёрновом владел вначале, не хийси его сработал. Принёс людям чудесный жёрнов старый верный Вяйнямёйнен, и звался тот жёрнов Сампо.

– Да нет же, не то вы сказываете, – старый ингр, до сих пор казавшийся спящим, вдруг подал голос. – То всё сказки да отголоски былого. Не простой был жёрнов. Доселе невиданным чудом было Сампо, выковал его вековечный кователь Ильмаринен.

Ярл слушал, стараясь уловить каждое слово. Его звероподобный товарищ заметно скучал и уже боролся со сном, зевая во весь рот и обнажая огромные, медведю на зависть, зубы.

– А где живёт прославленный кователь? – осторожно спросил викинг.

– Того не ведаю, – старик снова погружался в дремоту. – Никто не ведает в нынешнем поколении…

– Так и есть, – согласно кивнул Киммонен. – О деяниях Вяйнямёйнена и Ильмаринена в земле Калевы сложено немало рун[12]. Быль то или небыль – кто знает… А ты, рунопевец, что скажешь об этом?

Рунопевец Антеро, высокий рыжеволосый карел из Сувантолы[13], сидел в стороне от беседующих. Он молчал и, казалось, думал о своём, но даже руотси удивились бы вниманию, с которым Антеро стал слушать, когда речь зашла о чудесном жёрнове хийси. Он словно весь обратился в слух, а его взгляд устремился куда-то вдаль, за порог гостиного дома, за околицу Виипури…

– Антеро?

– То и скажу, – проговорил рунопевец, – что вековечный кователь Ильмаринен – Сын воздуха, великий муж древних времён, первый кузнец этого мира. Он выковал небесный свод, не оставив на нем следов молота и клещей, выковал чудесное Сампо, заключил в сундук саму Смерть, на триста лет избавив от неё людские земли. То дела минувшие, ныне Ильмаринен покинул этот мир.

Великан-руотси снова зевнул. Разговор о таинственных жерновах никто не продолжал, и он прекратился сам собой, – карелы, саво и ингры снова заговорили о делах житейских – посевах, ловле рыбы и выпасе скота.

Вскоре гости начали расходиться. Хозяева предложили купцам-руотси заночевать в гостином доме, но те пожелали вернуться к своим кораблям и, поблагодарив, направились к выходу. За ними последовало еще человек десять, собрался и Антеро. В сгущающихся сумерках люди шли по тропинке от гостиного дома к заливу, расходясь на развилках, ведущих к тому или иному становищу.

[10] В карело-финской мифологии слово «хийси» – общее название духов, опасных для человека. Также Хийси – собственное имя некоего могущественного злого божества, которое можно сравнить с дьяволом. В более поздней традиции словом «хийси» стали обозначать лешего. В любом случае слово носит негативный оттенок и нередко употребляется в качестве бранного (напр. «Mita hiitä?» – «какого лешего?»).

[11] Царьград.

[12] Рунами карелы и финны называют эпические песни о героях – Вяйнямёйнене, Ильмаринене и других. Из многих первоначально разрозненных рун состоит карело-финский эпос «Калевала».

[13] Область вокруг озера Сувантоярви (современное озеро Суходольское в Ленинградской области).