Осколки Сампо: читать начало книги онлайн

1

На торге в Виипури

С незапамятных времён между землями викингов и землями венедов стояла деревня Виипури[1] – место оживлённое и многолюдное, особенно для Карелии и Ингрии, где никогда не было ни городов, ни князей с дружинами, а люди жили в небольших деревнях и на хуторах, далеко разбросанных по дремучим лесам, берегам рек и озёр.

Виипури расположилась на берегу залива и могла бы считаться городом, но постоянных жителей в ней было немногим больше, чем в любой карельской деревне. Другое дело – иноземные гости, купцы и путешественники, державшие путь в дальние страны, жители окрестностей, прочие люди со всех земель Калевы, идущие каждый по своим делам. Все они неизменно собирались в Виипури, и тогда изначально простая прибрежная деревушка становилась шумной, в считанные дни вырастая в несколько раз. У пристаней вдоль берега выстраивались морские ладьи и челноки поменьше, вокруг деревни, словно грибы после дождя, вырастали шатры, наполнялись людьми особые гостиные дома, построенные чуть в стороне: длинные и приземистые, с очагом посередине и отверстием дымохода прямо в крыше, похожие на дома викингов. Так бывало каждый год с весны до осени, когда северные ветры оставляли в покое Варяжское море и ненадолго ложились отдыхать в свое убежище, скрытое далеко на севере, за туманной Сариолой и землями Лаппи, в вечных льдах у подножия Мировой Горы.

Зимой Виипури словно засыпала под толстым покрывалом снега, весной же на берегу разворачивался торг. Карелы и саво приносили сюда пушнину, добытую зимой в своих лесах, по осени пригоняли скот, хозяева-ингры выставляли рыбу, мёд и соль, с северо-запада в Гардарику[2] шли суровые мореходы – руотси, даны и норья[3], с ними могли встретиться здесь купцы-венеды из великого города на Волхове. Изредка прибывали люди из неведомой южной страны, называемой Линнулой – Страной птиц[4], везущие диковинные заморские товары.

В один из весенних дней вскоре после начала торга в заливе Виипури показались разноцветные паруса, и вскоре стали видны идущие под ними корабли – длинные и низкие, со множеством вёсел, с рядами щитов, укреплённых вдоль каждого борта. Плавно и быстро двигались они к причалам, похожие на невиданных морских животных, привлекая всё больше и больше взглядов с берега – как любопытных, так и обеспокоенных.

– Руотси либо даны, – заговорили люди, – первый раз в этом году. Да много-то как сразу!

– Вот не было печали! – заворчали охотники-саво, только вчера пришедшие на торг. – Слетаются, разбойники, как вороны на добычу! – и заозирались по сторонам, готовясь защищаться; иные уже потянулись к лукам и копьям.

– То-то и видно, что вы, лесовики, здесь впервые! – улыбнулся в ответ степенный ингр из местных, оказавшийся рядом. Он как раз покупал у молодого саво связку куниц, и весть о прибытии чужеземцев нисколько не взволновала его. – Даны и руотси здесь – обычное дело. Ходят через нас торговать с венедами, попутно торгуют с нами. Всем выгодно, всем спокойно – они хоть и вояки, только здесь-то разбойничать им ни к чему. Это же самих себя без припасов оставлять, да землю жечь под собственными ногами, так-то!

– У них обычай есть, – поддержал его другой, постарше. – Когда в бой или в набег идут, ставят на носу ладьи этакую страшную деревянную морду – змея ли, зверюгу ли, птицу какую хищную. Без того им никак нельзя, удачи не будет. А купцы их без этих чудищ обходятся. Вот и сейчас у них ничего такого не видать. На моей памяти ни разу они Виипури не тревожили. А что щиты на кораблях – так это мы щиты по бортам ладей вешаем, когда на войну собираемся, а руотси и даны никогда их оттуда не снимают. Так что не бойтесь, не враги явились.

Корабли приблизились к берегу; на носу первого из них подняли белый щит – знак доброй воли.

В тот год весна пришла в Швецию рано, и все жители Бирки[5] привычно потянулись к морю – излюбленной дороге людей севера, ведущей сразу во все стороны света, сулящей богатство и славу, наконец-то освобождённой от власти долгой зимы.

У пристаней целыми днями шумел народ; всё новые и новые суда уходили в плавание – там рыбаки вставали на тресковую тропу, там отправлялись в чужие края корабли купцов и корабли тех, чьим единственным товаром была война. Таких людей называли викингами и обыкновенно смотрели на них искоса, но тех, кто возвращался из-за моря с богатой добычей, встречали радушно. Викингов прославляли в песнях и сагах, а их собственные рассказы о дальних странах и заморских чудесах слушали, затаив дыхание. Многие юноши не желали для себя иной доли, кроме доли викинга.

Особняком на пристани Бирки стояло пять драккаров, на редкость больших и крепко построенных. Сновавшие вокруг них люди поспешно нагружали их разным добром из длинных амбаров, стоявших неподалеку от берега. То не один и не несколько простых купцов собирались в путь – и драккары, и груз принадлежали конунгу шведскому Асмунду. Корабли снаряжались для похода в Гардарику, на торг в богатый город руссов Хольмгард[6].

Сам Асмунд находился здесь же – в последний раз перед уходом своих кораблей осматривал их зорким глазом хозяина, отдавал последние распоряжения. Слава богам, сборы прошли быстро, и за сам путь можно было не беспокоиться – корабли предстояло вести двум приближённым конунга. Первый – родич и верный помощник Асмунда, ярл Торкель. Его величали Вороном в честь двух неизменных спутников верховного бога Одина – Торкель, подобно ворону, был прозорлив и сведущ во всём, о чём бы ни шла речь. Сопровождал его хэрсир[7] – могучий великан Горм. Оба они шагали по берегу рядом с конунгом, завершая последние приготовления к походу.

Наконец корабли были готовы; можно было приказать отчаливать, когда Асмунд пригласил предводителей похода подняться на Стража Бирки – утёс, возвышавшийся над бухтой, служивший дозорной башней, – чтобы сказать им напутственное слово и вместе воззвать к милости морского бога Ньёрда, дарующего мореходам удачу. Втроём стояли они на вершине Стража, глядя на серую даль моря и маленькие, словно игрушечные, корабли внизу, когда конунг спросил:

– Известно ли вам что-либо о Гротти?

Торкель кивнул. Конунг, поймав вопросительный взгляд Горма, продолжал:

– В стародавние времена Один даровал конунгу датскому Фроди чудесную мельницу Гротти, которая сама молола любое добро, сколько ни пожелаешь. Фроди приставил к ней двух женщин-великанш и приказал им молоть золото, мир и благоденствие. То был золотой век данов. Позже из-за Гротти вспыхнула война – говорят, что великанши, устав работать без сна и отдыха, сами намололи войско викингов на погибель Фроди и его королевству. Гротти было захвачено вместе с другой добычей…

– И с ней же сгинуло в море, – закончил Торкель. – Мельница молола соль прямо на драккаре, не зная меры, пока не пустила его ко дну. Скальды поют, что и сейчас вращаются неутомимые жернова на дне моря, делая его солёным.

– Старые сказки, – отмахнулся Горм. – Стоят ли они веры зрелых мужей?

– Дыма без огня не бывает, – возразил конунг. – Я уверен, что наши скальды перепевают на свой лад песни финнов[8]. В их землях о Гротти знают почти все.

– Сказкой больше, сказкой меньше, – упрямствовал Горм.

– Для сказки слишком складно. И слишком часто упоминается в землях к востоку от нас, в краях финнов и Бьярманланде[9]… – задумчиво проговорил конунг. – Ещё финны хвалятся, что Гротти изготовлено ими.

– Возможно и такое. Эти лешаки издревле славятся как чародеи и прорицатели. Но почему ты так уверен, что легенда о Гротти пришла к нам от финнов, а не наоборот?

– У нас о нём всего одна история. И известна она далеко не всем. У финнов же её пересказывают на разные лады едва ли не в каждом доме.

– Понятно. Только к чему мы говорим обо всём этом перед началом торгового похода в Гардарику, да ещё с глазу на глаз, как о великой тайне? Ты хочешь сказать, что…

– Истинно так, Торкель. В святилище Одина мне было видение о том, что чужеземные легенды не лгут. Ваш путь в Хольмгард пролегает через страну финнов. Там вы узнаете о Гротти всё, что сможете узнать. Если мельница, дающая золото, существует, то кто бы её ни сделал – асы или йотуны, финны или словене, она должна принадлежать нам и служить могуществу сынов Одина.

– Тогда пускай мелет железо, – оскалился Горм. – Железом мы сами возьмём столько золота, сколько захотим!

– Речь, достойная воина, – улыбнулся конунг. – Однако среди соседних народов есть такие, что не покоряются нашему железу, сколько его ни обрушивай на их головы. Чтобы в последний раз испытать их на прочность, у нас недостаточно воинов и драккаров, а чтобы приумножить всё это – недостаточно золота… Торкель, если встретите Гротти, добудьте его и доставьте сюда. Не сможете отнять – купите за любую цену. Если станут торговаться, не скупитесь… на железо.

[1] На месте современного Выборга (Здесь и далее – примечания автора).

[2] «Страна городов», т. е. Русь.

[3] В романе даются преимущественно финские либо приближенные к финским названия народов и стран. Руотси, даны и норья – шведы, датчане и норвежцы соответственно, венеды – словене, новгородцы.

[4] В представлении древних карелов и финнов Линнула – собирательный образ всех южных стран, куда на зиму улетают птицы (от финского слова «linnut» – «птицы»).

[5] Бирка – в IX–X вв. крупный торговый город в Швеции, столица шведских викингов.

[6] Господин Великий Новгород.

[7] В Скандинавии эпохи викингов – титул знатного человека, в первую очередь – военачальника. В подчинении каждого ярла находилось по три-четыре хэрсира.

[8] Финнами скандинавы называли все финно-угорские племена, населявшие земли между Скандинавией и Русью, от Лапландии до Ингрии.

[9] В легендах древних скандинавов Бьярманландом (Бьярмией, Бьярмой) называлась таинственная страна на северо-востоке, населенная колдунами-хранителями сокровищ. Предположительное место ее расположения – бассейн Северной Двины.