– Где? Ладно, допустим, в местной газете. Но как информация дошла до боснийского психиатра?
– Всё?
– Нет. Он настойчиво возвращался к описанию высокой сосны, говорил о символике дерева в философском смысле: «Оно соединяет три уровня космоса: подземный, где растут корни, поверхность земли и небо». Упоминал библейские Древо жизни и Древо познания добра и зла, дерево, под которым на Будду снизошло просветление, и Древо Смерти из учения каббалы. Я бы назвал это зацикленностью на символах.
– Ну, и?..
– Гиртман однажды говорил со мной об этом теми же самыми словами…
Сервас замер, его пробрала дрожь – наверное, от холода.
– Ты уверен?
– Тогда я не сомневался. И был потрясен. Гиртман наслаждался моим смятением. А потом… сам знаешь, как это бывает, – пришли сомнения. Нужно было записывать, а я этого не сделал. Начал сомневаться в собственной памяти, спрашивал себя: ты ничего не домыслил постфактум, дружок?
– Нужно было поговорить со мной.
– И что это изменило бы?
Они покинули развалины и направились к машинам, которые почти исчезли под снегом.
– Что скажешь обо всем этом сегодня? – спросил Сервас.
Ксавье остановился. Обернулся.
– Думаю, я тогда видел Гиртмана.
Психиатр посмотрел сыщику в глаза.
– Ты проверял, существует ли доктор Хазанович, психиатр из Сараево?
– Существует.
– И как он выглядит?
– Понятия не имею. Так далеко мои разыскания не зашли. Я убедил себя, что все выдумал.
– А теперь переубедился?
– Да.
Внезапно ожил телефон Серваса. Оказалось, за то время, что не было сигнала, ему пришли несколько мейлов и два голосовых сообщения.
У него зачастил пульс.
Кирстен и Роксана.
25. Встреча
– Что ты делаешь?
Он поднял глаза. Марго стояла в дверях, опираясь плечом о косяк.
– Мне нужно уехать на несколько дней, – ответил он, укладывая в чемодан свитер. – По работе.
– Что тебе нужно?
Сервас посмотрел на побагровевшую от злости дочь. Марго всегда с полоборота впадала в ярость – по пустяковому поводу, из-за глупой мелочи, чего с ним самим никогда не случалось.