Эсперандье крутанулся на кресле.
– Черт бы тебя побрал, Самира, мы говорим о Мартене!
– Можешь не напоминать, – занервничала она. – Вот только о каком Мартене, а? До- или посткоматозном?
Он отмахнулся от ее аргументов и вернулся к экрану, бросив жестким тоном:
– Замолчи. Не хочу слушать.
– Не говори, что не заметил…
Венсан вздохнул, снова повернулся к ней.
– Что я должен был заметить?
– Он изменился…
– …
– Он даже вычислять нас перестал!
– Дай ему время. Он только что вернулся на службу.
– А что тут делает эта баба?
– Норвежка? Мне известно столько же, сколько тебе.
– Не говори, что не видишь: он общается только с ней.
– Ревнуешь?
Лицо Самиры омрачилось.
– Каким же тупицей ты иногда бываешь… Неужели тебя не удивляет, что иностранке он доверяет больше, чем своим?
– Не знаю…
Самира покачала головой.
– Меня это пугает. Ужасно пугает. Даже если он ни в чем не виноват, они всё повесят на него. Готова спорить на миллион.
– Если не найдем настоящего убийцу, – возразил Венсан.
– Может, ты и прав, но как это сделать? И стоит ли очень стараться? А если выяснится, что стрелял Мартен?
На следующий день Ольга Ломброзо, заместитель прокурора при суде высшей инстанции Сен-Годанса, выглядела утомленной и не скрывала раздражения. Подобное дело – мечта всех следователей. Всех, кроме той, кому его поручили. Ломброзо выслушала сидевшего напротив жандарма, прочла его рапорт и пришла к выводу, что молодой юристке, обычно занимавшейся семейными делами, расследование явно не по плечу. Она заменила заболевшего сотрудника. В 2014 году, после повторного открытия суда, крупная региональная ежедневная газета поместила статью о «триумфальном возвращение правосудия в Комменж», но справляться с тех пор приходилось малыми силами.
Одиннадцать «действующих лиц» на все про все. Работы прибывало, количество папок на столах росло, но кое-как справлялись; а вот теперь эта история размера XXL…
– Говорите, полицейский?
– Или кто-то, выдающий себя за полицейского, – уточнил Морель. – Но эта гипотеза маловероятна: кто еще, кроме офицера полиции, носит кобуру на бедре?
– Офицер жандармерии.
– Да, конечно.
Морель поджал губы. Сидевшая напротив женщина снова углубилась в отчет. Он машинально отметил белую полоску на пальце и подумал: «А кольца-то нет…» – хотя не мог знать, что работа разрушила брак Ломброзо. По статистике, разводы среди судейских в Сен-Годансе оставались на одном и том же уровне: сто шестьдесят в год. Загадочное исключение составлял 2002-й.