Но Галатье никогда не был адекватным. Не следует забывать об этом — он боялся Дара, пожалуй, меньше разве что того, как им восторгался. И почему-то мужчина был уверен в том, что король Торрессы совершенно не разочаровался в собственных взглядах.
Погибшая принцесса… Вряд ли она была родной дочерью Галатье, хотя Тьеррон уже ни за что ручаться не мог. Не в том проблема.
Война — не его рук дело.
Ни Галатье, ни его сумасшедшая истеричка Марисса, больше думающая о том, как бы затащить в постель какого-нибудь красивого мужчину, что скрасит несколько часов её одиночества, не могли бы нормально разработать военную кампанию.
Он помнил их — такой пухлый, пожилой мужчина и высокая, худая, со странным цветом волос королева… И Галатье женился на ней, когда Марисса стала уже вдовой; сначала из нищенки она стала генеральской супругой, потом — правительницей огромного государства, когда он остановил свой выбор на ней.
Король Торрессы был немолод, он ненавидел войны и ни за что не позволил бы никому начать что-нибудь в этом роде — он просто испугался бы, что тут обсуждать!
— Армией явно руководит кто-то другой, — покачал головой Дарнаэл. — Ты уверена, что эти люди именно с архипелага?
— С их флагом и знаменами. Неужели ты думаешь, что хоть какая-то ещё армия могла бы прибыть сюда столь быстро? Разве что твоя, но они бы не стали сжигать деревни на своём пути. Твои никогда не славились мародёрством.
Дар кивнул. И почему именно сейчас их континент вдруг стал всем нужен? Почему если неприятности и сыплются на голову, то обязательно все вместе, без малейшей остановки, да ещё и так, что не увернуться ни от одной?
— Значит, будем воевать.
— Они говорили, что у армии очень сильная магическая защита. Такая, что её вряд ли удержат даже Высшие, а мы потеряли двух.
— Двух?
— Тэзра мертва, и я понятия не имею, где носит Самаранту. В Вархве сейчас временное правительство, — покачала головой Лиара. Она села на кровати и теперь смотрела на него, пристально и как-то… будто бы винила во всём, но ещё не определилась, действительно ли Дар должен отвечать за то, что она сама частично натворила. Какая глупость, какая наивность — доверять Тэзре и всем, кто так ей подобен…
Дар только скользнул пальцами по почерневшей обивке кресла. Каким оно было прежде? Белым? А эти шкафы с синими узорами, пожалуй, прежде красовались золотистыми линями и завитками. Сейчас всё так резко потемнело, будто бы их с Лиарой жизнь — потеряло краски, потеряло счастье, потухло и отнюдь не собиралось возвращаться в прежнее состояние.
— Всё будет хорошо, — наконец-то выдохнул он. — Ты не должна бояться, Лиа. Я уверен, что с моей армией мы способны выстоять даже против сильных волшебников.
— Я никогда не боюсь!
Но это было преувеличением. Она просто никогда не признавала собственную слабость, да и только — но ведь каждая женщина в своей жизни однажды чего-то пугается. Однажды вынуждена делать выбор, который совершенно ей не нравится. Лиара не была таким уж исключением — она много страдала в детстве и в юности от рук своей матушки.
А потом взяла инициативу в свои руки и продолжила это шествие в бездну одиночества уже самостоятельно.
Дарнаэл поднялся и подошёл к ней — пальцы осторожно коснулись щеки, словно он вытирал её невидимые слёзы, которые вот уж столько лет не скользили по её коже.
— Мы наделали очень много глупостей, Лиара, — он присел на край её кровати, обнял за талию и поцеловал, как тогда, в их первую ночь, боги знает сколько лет назад. — Смешно сказать — сколько лет мы уже знакомы?
— Много. Некоторые столько не живут, — она подалась вперёд, уткнувшись лбом ему в плечо. — Всё это… Давно уже в прошлом, Дар. Вряд ли мы сможем что-то исправить.
— Ну должны же хоть попытаться, — возразил он. — Лиа, ты ведь знаешь, что это надо было прекратить ещё тогда, когда я отвоевал своё государство. Или хотя бы тогда, когда вернул его в прежние широкие границы и ещё не взялся за эти мелкие герцогства.
— Они пускали тебя самостоятельно. Всё, лишь бы там не было матриархата, — хрипловато рассмеялась женщина. — Даже не могу представить, за что меня так все ненавидят.
Он промолчал. С какой-то стороны он тоже не мог этого понять — Лиара была не такой уж и отвратительной правительницей, но с особенностями, правда. Он многого не понимал, пусть и пытался, многое оставалось для него за гранью — там, где-то далеко-далеко. Всё это сейчас не имело значения — она тоже молчала, понимая, что высказать все слова, оставленные в прошлом, сил нет.
Она поцеловала его первой — за много-много лет такого он практически не помнил, — но отодвинулась почти что моментально и шумно выдохнула воздух.
Столько лет прошло с тех пор, как они знакомы — а до сих пор так и не примирились.
— Мои покои, — вздохнула она, — этажом выше. Тут я не останусь. И если ты перенесёшь туда переговорное зеркало, я буду очень благодарна.
— Приказной тон тебе не к лицу, Лиара, — устало вздохнул Дарнаэл, понимая, что простить её окончательно — за те глупости с армией, за всё, что она творила — всё равно не может. Наверное, для этого следовало вновь расстаться на долгие месяцы, не видеть её, потом вернуться — и понять, как же сильно он скучал.
А не держать в голове воспоминания о кровавых тюрьмах и её сумасшедших советницах. Тэзра всё-таки успела подвести свою королеву — о, они обе даже не представляют, насколько сильно.
Есть шрамы, которые заживить практически невозможно.