Заклятые враги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Там тебе помогут, — вздохнул Тэравальд. — Храм знает всё. Храм знает, как творился этот мир.

Шэйран зажмурился. Его мало волновало то, как творился их мир. Ему надо было знать, что случится потом. Что сделает Тэравальд. Зачем всё это вообще началось. И если в храме ему способны ответить на эти вопросы, то он должен туда прийти. Даже если это займёт слишком много времени — куда спешить, если ты и так едва не умер?

Тэравальд никогда не думал, что всю дорогу от Дарны до Ньевидда можно промолчать. Четыре дня пути — на конях, потом на чаровничьей лодке, которая проплывает ранним утром туда и назад, — когда надо было мчаться или просто ничего не делать. Ни единого слова. Ни единого звука, словно Шэйран вот так за раз взял и онемел. Ни единого вопроса, хотя Тэравальд чувствовал их тяжесть на его сердце.

Са казалось, что причина в пережитом кошмаре, хотя он не мог гарантировать, что принц помнил всё случившееся. А, может быть, беда только в том, что он на мгновение заглянул за границу смерти. Ведь там, пожалуй, все самые страшные кошмары континента.

Но, впрочем, он понимал, что виноват сам. Сначала Шэйран спрашивал. Спрашивал, зачем они отправляются в храм. Зачем там нужно его присутствие.

Но что мог сказать Тэравальд? Попросить разве что поколдовать, хотя и так было видно, что принц не потерял свою силу.

Са не знал? Знал. Но признаться себе в том, зачем он ведёт его туда, в средоточие Религии, было трудно. Рухнула граница, но Тэравальд молчал — о том, что Дарнаэл Второй, скорее всего, уже мёртв, о том, что страна осталась без правителя, Шэйрану знать не стоило. Не сейчас. Если он вздумает повернуть назад, то эльфу не станет силы завернуть его обратно. Если он вздумает убежать, то никакая чаровничья лодка не заставит молодого наследника волшебства Дарнаэла Первого усидеть на месте.

Соврать Тэравальд не мог. Сказать правду — правду, о которой догадывался, — тоже не мог. Религии нужно его волшебство, религии нужен тот, кто сможет вобрать в себя мощь Первого, чтобы предать его силы этому миру. Чтобы наконец-то восстановить баланс, без которого, наверное, ничто не может существовать. Элвьента слишком сильна, Эррока медленно скатывается в пропасть — и если это не остановить, разве не рухнет то, к чему они так привыкли?

Сказать, что он волочил Шэйрана на жертвенный алтарь, где от него останется только пустая, бездарная… неживая оболочка, он боялся.

Впереди показались очертания острова. Тэравальду на мгновение показалось, что у него посветлело на душе — он ведь столько лет не видел родные земли… Но родные ли? Его родня долгое время не имела права переступать волшебные границы, открытые, казалось бы, для всех желающих. Тэр не понимал, почему именно его избрали для того, чтобы служить Религии, но если так решил Мастер, то причины у него были.

От зелени рябило в глазах. Лодчонка, казалось, стала плыть ещё быстрее, стремительно приближаясь к берегу.

Шэйран впервые за последние несколько дней смотрел с интересом. Он ещё не видел великолепный храм, только береговую линию, но сияние дивных растений не могло не привлекать взгляд. Прекрасные цветы, отражающие солнечные лучи, словно хрустальные, стали ещё красивее, чем помнил Тэр — либо в его памяти стёрлось всё это безумное великолепие, — но из этого букета можно было сделать корону для самой привередливой королевы.

Солнце не жарило, светило мягко, просто согревало. Вода казалась едва-едва тёплой — но к ней было приятно прикасаться. Даже море переставало быть солёным, когда швыряло свои волны на берега острова Ньевидд, рассыпаясь о белые пески и зелёные травы.

Тэравальд даже не выбрался, а вылетел на землю, бросился к травам, упал на колени перед первым попавшимся цветком и, наклонившись, осторожно вдохнул его аромат. Казалось, он вновь мог нормально жить. Пропали сомнения, пропал страх, даже алогичности собственных поступков он тоже больше не чувствовал. Религия гласит, что надо следовать по пути, который начертали Боги. Если кому-то судилось умереть, то почему нет? Разве один не должен погибнуть ради того, чтобы выжили миллионы?

…Когда Са поднялся с колен и перевёл взгляд на своего спутника, тот не проявлял ни малейшего восторга. Да, возможно, ему нравились местные пейзажи, на губах застыла едва-едва заметная улыбка, но она была скорее равнодушной, чем искренней. Для него Ньевидд оказался просто красивым местом, а не чем-то необыкновенным, великолепным, чудесным. От осознания этого Тэравальд едва не взвыл — он не понимал, откуда в человечестве столько отчаянного, глупого и бессмысленного равнодушия. Всё это давно сплелось в тугой клубок смеха и боли, и воздух Ньевидда казался Са целебным — но он не стал таковым для Шэйрана.

Тэравальд вздохнул. Он мог терпеть молчание тогда, но не сейчас, не тогда, когда цель была так близко. Выполнить своё предназначение — это всё, о чём он мечтал долгие дни, и теперь стоило только протянуть руку за наградой. С эльфийского острова против воли эльфов никто не уйдёт. Никто не сможет скрыться, даже если это сто раз наследник магии Дарнаэла Первого.

Боги наблюдают за ними. Если они говорят, что смерть способна спасти государство, то смерть способна спасти государство. Чья б она ни была.

Он вновь зажмурился и вдохнул воздух. Прекрасный, сладкий, способный дарить облегчение. Тэравальд прежде никогда не верил в глупые рассказы о том, насколько это прелестно — единение с природой, способность слиться с нею в одно целое, ведь он был только на какую-то жалкую долю эльф.

Дышать.

Прежде такого с ним никогда не было. Прекрасный мир, прекрасная жизнь — и он чувствовал, как с плеч буквально ссыпается проклятый груз. После этого вечера больше ни о чём не надо будет думать. Как только взойдёт луна, наступит его покой.

Тэравальд открыл глаза, обернулся, собираясь что-то промолвить — и замер.

Шэйрана нигде не было.

Вероятно, в Тэравальде осталось слишком много эльфийского, если он мог часами стоять и любоваться на прелести природы, но Шэйран никак не мог заставить себя разделить его восторги. Он не то чтобы испытывал разочарование от того, что вообще ступил на эти земли, но… Ему нужны были ответы на его вопросы, и не имело значения то, кто будет говорить, хоть сами боги, в которых Рэй никогда и не верил.

Впереди маячил храм. За сиянием цветов его можно было и не заметить — обыкновенное, почти человеческое здание — единственное, с высокими, воистину эльфийскими и вызывающими ассоциацию с длинными ушами, шпилями. Ни одного стражника, ни одного жреца вокруг, словно они все вымерли, а остался только бестолковый Тэравальд.

Шэйран остановился на пороге. Он никогда не верил в то, что религия способна на что-то серьёзное. От богини Эрри не было никакого толку — что она там вещала в своих древних книгах, что цитировала ежедневно мама? Всевластие женщин? А Дарнаэл Первый? Разве не точно такой же человек, как и остальные, пусть и с достаточно сильным волшебством? И Шэйран не видел ничего чрезвычайного в том, что происходило с ним за долгое время.

До того момента, пока не побывал за границей смерти. Почти, разумеется. Действительно мёртвого вряд ли что-то воскресит.

Тэравальд трещал всю дорогу — он рассказывал о религии столько, что Рэю хотелось заткнуть уши. Говорил, что храм существует вот уже пять тысяч лет, что он куда древнее, чем Эрри, уж тем более, чем Дарнаэл Первый…

И вправду, вблизи было видно — здание сияло от магии. Волшебство сдерживало крошившиеся стены, волшебство выстраивало их заново, и только эльфийские шпили оставались нетронутыми, цельными, будто бы за их стойкость отвечало что-то совсем другое.

Тэравальд говорил, что храм Религии пережил сотворение континента — он слабо верил в то, что такое вообще возможно, что существовали боги, которые действительно были в силах сделать всё это, но сейчас, при виде громадного строения, находившегося за границами Ньевы, чувствовал, что, возможно, зря реагировал так остро. Может быть, не стоило ненавидеть каждого жреца только за то, что он воспевал свою веру, даже если та не была до конца правдивой.

А ему ведь понадобилось просто посмотреть на храм.