Заклятые враги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Никто не возник рядом, когда он переступил порог здания. Волшебство всколыхнулось и куда-то спряталось — Шэйран был уверен, что не вызовет ни единой искорки, но сейчас даже это не заставило его повернуть обратно. Храм — преисполненный силы изнутри, — будто бы втягивал его в бесконечный простор глупой, несуществующей, как казалось прежде, Религии.

Рэй поднял голову на огромную, древнюю фреску — и замер.

Он видел их. Богов.

За спиной послышалось чьё-то сдавленное восклицание. Подоспел, наверное, Тэравальд, краем глаза Рэй заметил странный алтарь с грубыми, страшными кандалами — но даже это не смогло его отвлечь. Даже грубое касание к плечу, сердце, едва не выскочившее из груди — словно его вновь проткнули кинжалом, — они все были незначительными.

Совсем не величественно улыбающиеся, мужчина и женщина — острые эльфийские уши, широко распахнутые глаза. Его рука на её талии, её россыпь каштановых волос, длинных — не так, как сейчас. Смешливые синие глаза.

Боги.

Дарнаэл Первый — только эльф, — и Сэя. Его, чёрт возьми, мачеха, будь она хоть сто раз богиня Эрри — весёлая, счастливая, без хитрости в глазах, с этими странными острыми ушами и волосами чуть длиннее, в странной одежде — и он, и она. Дух эпохи, чёрт возьми. Фреска пятитысячелетней давности.

…Но когда Рэй обернулся, спрашивать или отвечать самому себе на вопросы было уже поздно. Он понял, кто верховный жрец, разумеется, и кинжал — острый, длинный, — в его руках не предвещал ничего хорошего.

Тэравальд, казалось, не знал, куда отводить глаза.

Шэйрану объяснять уже и не требовалось. Алтарь. Кинжал. Эльфы. Ну, почему же он не удивлён, спрашивается?

Магия не отзывалась. Она засела где-то в закоулках собственного тела и стремилась спрятаться ещё дальше, лишь бы только никто её не трогал. Он был бессилен. Ничего не мог сделать. Не имел ни единого шанса защититься.

Он смотрел на длинное лезвие, словно пытался его загипнотизировать, ждал короткого и ясного «мне жаль», которое придётся встретить с должным равнодушием, но вместо этого услышал только стук шагов за спиной.

— Боюсь, — равнодушный, не наполненный эмоциями мужской голос звучал на удивление уверенно, — с жертвоприношением придётся повременить.

Эльф с кинжалом посмотрел на него — не удивлённо, спокойно и равнодушно. Шэйран тоже обернулся на странного, в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо, мужчину. Служитель Религии был точно в таком же, разве что только не прятал острые уши за слоями ткани, да и толку? Свидетели тут всё равно ничего не расскажут.

— Никто не имеет права перечить Мастеру, — холодно промолвил он. — Ты, брат, будешь наказан за то, что посмел нарушить святость ритуала.

— Ты ошибаешься дважды, — холодность голоса промчалась морозом по стенах. — Первое — уничтожение драгоценной силы в храме не есть святым ритуалом. А второе… — тонкие длинные пальцы коснулись ткани балахона, — никто, кроме меня, не имеет права перечить Мастеру.

На губах у мужчины появилась издевательская, кривая улыбка. Ярко сияли синие глаза.

От портрета Дарнаэла Первого его отличали разве что острые эльфийские уши.

=== Глава пятьдесят первая ===

Ветер сорвал ещё несколько листков из ближайшего дерева, швыряя их в лицо Сандриэтте. Несвойственный пограничью холод тянулся к ним своими страшными, когтистыми лапами, старательно окутывая и пытаясь превратить в ледяные статуи посреди жаркого летнего дня. Жуткий контраст между этим участком дороги и лесом, который закончился лишь минут пять назад, пугал, но повернуть назад они не имели никакого права — потому что Дарнаэл Второй — это единственный шанс держать государство в нормальном состоянии. Дарнаэл Второй, растворившийся, словно в воздухе, скрывшийся на территории Эрроки.

Скрывшийся? Если он ещё жив!

— Тут всё тихо! — крикнули откуда-то спереди. Анри вздохнула. Идти… Ей не было страшно, конечно, да и королевской страже вообще не положено чего-либо бояться, но дикое, глупое чувство опасности так никуда и не пропало. Она чувствовала, как холод касался кожи, как старательно сковывал разум ужас, совершенно несвойственный нормальному человеку, остановившемуся на спокойной проезжей дороге.

Тут даже границы были открыты обычно — если они теперь вообще были. Почему-то Анри казалось, что на привычном месте она не узрит ничего, кроме столбов пограничья и статуй стражи, или что тут могло остаться. Магия кипела в воздухе, магия была всюду — и она не понимала, кто мог такое натворить. Ведь в Элвьенте нет толковых магов, Рэй не считается, он вряд ли способен на что-то стоящее, а Эррока… Эррока никогда не могла прорваться сквозь границу, ей это не по силам.

Она не могла узнать местность, в которой работала столько лет кряду. Она тут бывала ещё совсем-совсем маленьким ребёнком, и всё равно — ни разу, среди зимы или среди лета, не сталкивалась с такими сильными ветрами. Холод был скользким, диким, вязким — увлекал, втягивал в свою пучину и, испив всё до последней капельки, вышвыривал на обочину судьбы, как пустую, непригодную для чего-либо оболочку. И, казалось, Анри оказалась не там, где жила прежде, а в неизвестной параллельной реальности, в мире, где центром является пустота.

Кто-то задел руку, но Сандриэтта даже не обернулась. Они путешествовали очень долго в абсолютной тишине, хватаясь за осколки прошлого и понятия верности одному и тому же королю, но она так и не смогла привыкнуть к мысли, что вынуждена идти плечом к плечу с Кэором. Или с магом, который прежде знал Шэйрана, который с ним учился — бездарность редкостная, и во всех смыслах. И к Кальтэну она тоже привыкнуть не могла; человек, которого она прежде так уважала, сейчас с уверенностью прорывался сквозь бурю, но ветры словно выметали из него все понятия прошлой жизни.

Кальтэн выглядел по меньшей мере странно. Его волосы, плечи, спина и грудь покрылись изморозью — мелкие осколки льда приносил ветер, и они намерзали на всём, даже, казалось, на щеках. Анри уже сотню раз пожалела, что не взяла ничего тёплого; пожалуй, единственным, что толкало её вперёд, оставалось предельное желание вырвать Дарнаэла из лап отвратительной женщины, которой почти двадцать пять лет назад он отдал своё сердце. Но нынче Тьеррон не был столь слеп; нынче он рвался туда, дабы дать шанс дочери выжить, даже если для этого придётся отдать собственную жизнь. По крайней мере, в это верила Сандриэтта — а уж её вера умела быть предельно непреклонной, даже если весь мир пытается убедить в противоположном, она выстоит и сможет воспротивиться кошмарному негативному влиянию со стороны.

Вновь повеяло странным туманом. Граница — Сандриэтта хорошо это помнила, — там, впереди, осталось несколько сотен метров. Они уже миновали памятное старое дерево — Анри даже при такой погоде смогла узнать его сухие, скрюченные ветви, что так и тянулись к горлу своими лапами, будто бы хотели порвать на кусочки. Это под ним она стояла совсем ещё маленькой девочкой, когда мать заступала на свой пост и впервые в жизни взяла дочь с собой.

Фэз собирался идти вперёд. Ему в приступе верности к королю было абсолютно наплевать на то, что там дальше — смерть или жизнь прячутся там, за стеной границы, он всё равно хотел миновать её как можно скорее.

Анри абсолютно разделяла его чувства — преданность всегда была основой её мировоззрения. И даже если ради Дарнаэла Второго придётся отдать всё, что у неё есть, и даже то, чего никогда не было, Сандра знала — она сделает это. Даже если придётся умереть. Даже если её жизнь оборвётся прямо в это мгновение, и она не оставит себе ни малейшего шанса продвинуться дальше, хотя бы на несколько миллиметров короткой, страшной дороги своей судьбы.

Впереди туман казался густым — даже слишком. Она попыталась пройти сквозь него, но молочная жидкость пружинила, делала всё, чтобы только не допустить девушку к центру, туда, где всё начиналось.