Люди стояли, словно обречённые на смерть, словно заговорённые особыми чарами, и ведьмы тоже — в тех же самых позах. Но они были только массовкой, действующих лиц осталось всего трое — и глаза Лиары широко распахнулись от ужаса.
Острие стрелы, казалось, смотрело прямо ей в грудь.
Зазвенела тетива, разбивая немоту на мелкие осколки, и только тогда Тэзра, словно что-то заметив, догадалась обернуться.
Взметнулись в воздухе уже промокшие от дождя светлые волосы, бесформенной тряпкой обвисло на теле белое платье.
У Лиары на груди — капли крови.
Он видел даже с такого расстояния.
Стрела пробила ей горло — Высшая ведьма только захрипела. Судорогой свело пальцы, лук рухнул на землю, вместе с Тэзрой, впрочем.
Мёртвой Тэзрой.
Спасать её было поздно даже самому искусному на свете целителю. Дарнаэл наблюдал за нею молча, словно пытался понять, что поменялось — те же черты лица, испоганенные смертью, не казались уродливыми — она будто не поняла, что умирает.
Пробитое горло. Лужа крови среди бесконечного дождя. Шокированная толпа и вскипевшее за спиною пламя, потянувшееся уже к людям.
Они молчали. Не могли позволить себе хотя бы один короткий вскрик — сейчас не люди были центром. Сейчас массовка не имела значения.
Лиара не шевелилась. Он уже давно выронил своё оружие, у него и так не было стрел.
У него для неё никогда не было стрел.
Ей следовало приказать страже схватить его. У неё появился повод. Теперь — теперь уж точно! — она имеет право перерезать ему горло без зазрения совести, а после править Элвьентой столько, сколько ей будет угодно.
У Дарнаэла не осталось больше последнего желания.
Он привык выполнять из самостоятельно.
Лиара сделала первый шаг неуверенно, словно боялась, что упадёт. Она выходила из-под навеса замка — прямо под бесконечный ливень. Кровь Тэзры размывало по мостовой, кто-то завизжал, но его вновь заглушил гром — и тишина воцарилась на площади, накрыв людей полотном. Кто-то рвался вперёд, кто-то пытался сбежать, но всё это в сплошном молчании, в приступе холода — только взрывы дождя и всплески пламени за спиной.
Королева медленно шла вперёд. Тэзра лежала ровно посередине дороги — стрела не должна бы до неё долететь, наверное, а Дарнаэл не слишком хорошо стрелял из лука, но в моменты возмездия Богиня снисходительна даже к мужчинам.
Он наконец-то стряхнул с себя оцепенение и тоже сделал несколько шагов ей навстречу — будто бы пытаясь понять, что сейчас будет.
Лиаре хотелось быть правильной. У неё теперь появились основания для победы; мёртвая Высшая была достаточным поводом для того, чтобы развалить всё вокруг, уничтожить каждого мужчину на этой площади.
Но они… Заклятые враги?
Таких не убивают. Иначе потом воевать не с кем.
…Они остановились в полуметре от мёртвой Тэзры, каждый со своей стороны, и Лиара ждала, когда он подойдёт ближе. Он всегда, все эти двадцать три года подходил к ней первым. Он первым топтался по своей и по её гордости, с хохотом отталкивал в сторону правила; он всегда первым забывал о том, что они враги.
Синие глаза смотрели на неё всё той же зияющей пустотой. Сплошные барьеры молчания и смерти — она не видела ничего, что свидетельствовало бы в её пользу.
И Лиара впервые в жизни поняла, что королева и женщина одновременно в ней счастливой быть не могли.
Она коснулась кулона в третий раз за сегодняшний день. Кровавые капли на пальцах, мёртвая Тэзра барьером между ними.
Последняя непреодолимая преграда.
…Лиара даже не подобрала юбки — платье и так надо выбросить.
Двадцать три года они играли в игры, и двадцать три года он первым нарушал правила. Первым приезжал подписывать договор, первым смеялся, когда надо было оглашать войну, первым утаскивал её подальше от бесконечной вереницы советников.
Двадцать три года назад между он перешагнул труп её дяди и несостоявшегося мужа, никому не нужный мальчишка, почти убитый родной матерью, почти загубленный Даллой Первой, пешка в интригах великих королев.