Заклятые враги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все юноши хотят, чтобы их назвали избранными, сказали, что именно их искали столько дней и столько лет, а после ещё и предложили сразиться и получить принцессу. Только сумасшедший откажется от подобного предложения, а он ведь не сумасшедший, а просто глупое дитя, которое ещё совершенно не понимает, что происходит и как продолжать жить дальше в этом странном, очень глупом мире.

— И ты можешь спасти её! — продолжила Далла. — Всего одна дуэль с Ламиром. Он слаб и стар, он не сможет даже бороться с тобой. Я знаю, тебя избрала магия, — её голос превратился в таинственный шёпот. — Магия говорит мне. Ламир умрёт сегодня от твоей руки, если ты вызовешь его на дуэль и сразишься. Сразишься там, где рунами осыпаны стены…

Тайную комнату почти никогда никто не открывал — может быть, теперь её наличие так упростит всё. Она ведь вложила столько сил в то, чтобы подобрать нужный день. Там должен кто-то погибнуть, так сказано в пророчестве: должна быть задействована королевская кровь, чтобы её силы перешли к Лиаре, и она сделает всё, чтобы это случилось, чтобы её дочь была полноценной королевой. После она придумает, как убрать Ламира, после поймёт, что делать, чтобы её доченька была счастлива, а сейчас надо немного потерпеть.

Он едва заметно кивнул — конечно, влить столько магии, чтобы только убедить несчастного юнца, тут бы кивнул и кто-то более опытный, но всё равно Далла радовалась этому незначительному, но в то же мгновение огромному успеху. Она знала, что так сможет принести своей дочери счастье, сможет сделать так, чтобы у той всё было хорошо, и это заставляло её идти вперёд, шагать навстречу риску. Всё уже готово, достаточно только рискнуть.

— Ты победишь, дитя моё, — прошептала она. — И если ты сможешь убить Ламира, Лиара будет твоя. Так велено Пророчеством.

Двадцатилетних юношей слишком легко обманывать, они доверчивы и поддаются магии с такой лёгкостью, что её даже не описать обыкновенными словами.

Ламир едва сдерживал смех. Он провёл рукой над шпагами, словно выбирая самую желанную, после выбрал ту, которая была самой острой, и вновь заухмылялся. Сегодня был такой удачный день — и надо же какому-то проклятому мальчишке прийти и при всех, прямо после венчания, потребовать дуэль с ним. И он даже не мог отказаться, вынужден был поднять проклятую перчатку, даже не посмел приказать казнить его в это же мгновение, ведь юнец сделал всё по правилам.

Король откупорил бутылочку, которую всего пару минут назад взял у лекаря, а после взял кисть. Макнув её в жидкость, он провёл тонкую водянистую полосу по лезвию шпаги, и то на мгновение вспыхнуло странным зелёным оттенком, а после вновь вернулось в абсолютно адекватное состояние.

— Как это мило, — прошептал он, прикрывая глаза на несколько секунд. Хотелось сейчас же овладеть прекрасной супругой, но она никуда не денется, а ему надо сначала триумфально победить проклятого юношу. Дуэль в зале, где стены все пестрят от рун — что может быть веселее, чем плясать по центру старой пентаграммы! Сестрица Далла могла бы оживить эти знаки, воспользоваться ими, но она ведь была убита, а её тело развеяли прахом по воздуху, чтобы проклятая ведьма не посмела вернуться в реальную жизнь, не посмела перейти ему дорогу в очередной раз. Как легко он это сделал, как легко уничтожил сестру, занимая трон!

Лиара напоминала её чем-то, только была куда красивее; он вновь метнулся мыслями к юной красавице-жене, что должна родить ему ребёнка, самодовольно усмехнулся и взвесил в руке отравленную шпагу.

Он король и должен себя беречь, и гори пламенем всякое понятие чести — он должен победить и наконец-то отправиться к той, что так его ждёт. Он ещё раз осмотрел лезвие, чтобы понять, не похоже ли оно на отравленное, а после уверенным шагом направился в зал, где стены исписаны рунами. Ему было ужасно весело от одной только мысли, как будет мучительно умирать проклятый, когда он как раз переступит порог спальни юной красавицы, что отныне принадлежит ему одному.

…Он гордо переступил порог, вскидывая свою шпагу. При свете десятков свечей, выставленных вокруг них, она заискрила зелёным, но Ламир не думал о том, честен он или нет. Его интересовала исключительно собственная победа, а её цена не имела совершенно никакого значения.

Юноша, представившийся Тьером, держался не слишком уверенно. Казалось, свечи совершенно его не радовали, а оружие было самым обыкновенным — не ядовитым, в отличие от королевского. Но это смертельная дуэль, а Ламир рассчитывал исключительно на победу, а не на то, чтобы просто так сдаться чёрт знает кому, поэтому все факторы играли ему на руку, да и только. Он усмехнулся и остановился на своей точке, уже заблаговременно отмеченной каким-то мелком, чтобы король знал, куда именно ему стоит становиться.

Волосы юноши внезапно потускнели — черноте негде было отыскать свет, чтобы отражать его, — но вот синие глаза пылали всё той же ненавистью, хотя к ней примешалось ещё какое-то незнакомое, неведомое чувство. Он выпрямился и тоже занял своё место.

Можно было даже не отравлять клинок — этого он собьёт первым же ударом. Не защищённый, даже не подумавший о том, что следует прикрыться как-то от нападения врага. Какая глупость!

Ламир не стал ждать. Мысль о прелестной супруге грела душу, и он атаковал так быстро, как только мог в свои пятьдесят лет, но да тут, против неопытного противника, любая комбинация оказалась бы выигрышной. Он даже не понял, когда чёртов Тьер увернулся, принимая основную массу удара на собственную шпагу. Зазвенела сталь, и зелень вновь полыхнула, вместе с аналогичным пониманием во взгляде юноши.

Он отбил следующий удар, но Ламир не собирался переживать. Юноша мог только кружить под градом его нападений, всё ещё уворачиваясь, но слабея с каждым отступлением. Казалось, его лицо пронзила просто хроническая бледность, у которой были определённые причины, и он мог лишь кружить, не выходя за круг свеч.

У Ламира были коронные удары. Ему так хотелось проткнуть наглеца шпагой, но ведь хватило бы и тонкой царапины, чтобы он умер, корчась в муках!

Противник не атаковал.

Кружась по узкому кругу у самих свеч, он словно плясал — казалось, вот уже сколько времени прошло, пока Ламир постоянно атаковал, убедившись, что противник может только защищаться, а теперь осознал, что бой затягивается. Ему было уже пятьдесят, и он устал от постоянных сражений…

Но юнец допустил ошибку.

Шпага почти мазнула по запястью, и Ламир был готов поклясться, что видел тонкую кровавую полосу, царапину, но яд ещё просто не подействовал. Эта мысль тешила его, и он позволил себе почти опустить шпагу, не желая больше растрачивать столь нужные силы. Он был так опытен, вот только давно уже выдохся, потерял силы, а они ему ещё сегодня пригодятся.

Можно было перерезать напоследок сопернику горло, но на это тоже надо было тратить своё драгоценное время, а Ламир не знал, имеет ли это хоть какой-то смысл. Кривоватая улыбка заиграла на его губах, когда он посмотрел на своего соперника, а тот, словно ещё не ощутив яд, ударил по его шпаге собственной.

Из ослабленных пальцев оружие вылетело с ужасной простотой. Шпага отлетела не так уж и далеко, но прокрутилась — и Ламиру надо было до неё дотянуться, чтобы не пострадать прежде, чем на Тьера подействует яд. Он протянул руку, желая достать рукоять, но увидел блик чужого оружия и рванулся слишком быстро и неуклюже. Только спустя мгновение Ламир почувствовал резкую, пронзительную боль в собственной ладони. У него подкашивались колени, и тошнота моментально бросилась к горлу.

Противник так и замер с поднятой шпагой, даже не сдвинулся с места, и стоял слишком далеко, чтобы это было реальностью. До него нельзя было даже дотянуться рукой — в противоположной точке проклятого круга он замер с занесённой шпагой и думал, что обрушит её на своего противника, но стало слишком поздно.

Ламир оглянулся, растерянно посмотрел на темноволосого соперника и понял, что случилось.

Зелёный яд пронзил его насквозь и заставил закричать. Король умирал, и не было ни единого свидетеля, кроме старика Вьена и матери его молодой невесты. Та перевела на юношу ошалелый взгляд, а после едва заметно кивнула, приказывая ему покинуть круг.

Ламир почувствовал, что нечто неизвестное тисками сжимает его сердце. Оно пытается пронзить его насквозь и уничтожить в корне, просто разорвать на мелкие частички, у которых не существует совершенно никакой связи. Он был таким хрупким, а жизнь растворялась в глазах.

— О, — женщина позволила себе скупую улыбку, которой и наградила юношу. — Я… потрясена. — Она говорила очень тихо, так, чтобы те, кто толпился за дверью зала со стенами, исписанными рунами, ничего не услышали, и улыбалась тоже едва-едва заметно, будто бы мечтая о чём-то удивительном и прекрасном. — Я уверена… Он совершил такую подлость…

Юноша посмотрел на неё сначала таким наивным, полным доверия волшебнице взглядом, а после протянул руку, словно собирался что-то попросить или предложить. Она удивлённо посмотрела на его раскрытую ладонь и нахмурилась, будто бы в ней было что-то интересное или важное.