Конечно, Анри могла явиться, у неё хватило бы фанатизма, но ведь он самолично отправил её к себе и сказал не приходить до завтрашнего утра. Если б не Тэллавар, то так и просидел бы в гордом одиночестве столько времени, сколько у него получалось, вот только Гартро самым наглым образом вмешался в его планы и переколошматил всё, что только мог.
Ну ничего.
Дверь оставалась приоткрытой. Шэйран для порядка сотворил магический пульсар, понимая, что если там Рри, то действовать придётся незамедлительно, причём настолько, насколько у него будет возможность.
Сила билась в руках с неимоверной скоростью, но он всё равно толком не мог справиться с нею. Да и понять, что именно имел в виду Тэллавар, когда говорил о том, что он может вливаться в поток и пополнять резерв параллельно, не получилось, по крайней мере, до конца. Всё это имело определённое значение только в контексте, а в это как раз Рэя забыли посвятить.
Он открыл дверь, вскинул руку и…
Замер.
На кровати сидела Моника. Бледная, словно та смерть, будто б от неё только что отреклась богиня, уставшая, с кругами под глазами, какая-то преисполненная жертвенного трагизма, явно пытавшаяся спастись от неизвестной напасти, что одолевала её изнутри. Такой Лэгаррэ Шэйран ещё никогда не видел.
— Привет, — прошептала она совсем тихо.
— Что ты тут делаешь? — Рэй скрестил руки на груди и строго посмотрел на неё, будто бы пронизывая насквозь ненавистью, хотя на самом деле не мог заставить себя ненавидеть её настолько, насколько ненавидел Сэю.
— Пришла… Ты вчера так меня и не дослушал, я не успела сказать тебе всё, и… А ночью узнала о том, что король отправился в… В Эрроку, да, Рэй?
— А тебе что? — усмехнулся парень. — Ты собираешься отправить магией сообщение моей драгоценной матушке или Высшей Ведьме? О, особенно Тэзре! Она же знаток в этих делах, поможет остановить короля, чтобы он не вытащил дочь из лап Богини…
Моника вскочила — до этого она была просто бледной, а сейчас ещё и сердитой и наполненной отчаяньем.
Она схватила его за руку в предупредительном жесте, и Шэйран едва сдержался, чтобы не оттолкнуть от себя девушку. Не было противно, не было гадко, она вообще всегда вызывала только положительные эмоции, но что-то всё равно пошло не так.
— Ты можешь меня выслушать? — попросила она.
— Нет.
— Рэй, королю не надо было никуда ехать, — она отвела взгляд. — Серьёзно. Абсолютно зря… Я тогда не смогла тебя догнать, но не думала, что ты бросишься к отцу почти сразу же, правда. Мне казалось, ты не относился к Эрле настолько трепетно, и… Что толку теперь спешить?
Он пожал плечами, будто бы игнорируя все заявления со стороны девушки, и отвернулся, собираясь поскорее уйти.
— Мон, пожалуйста, оставь меня в покое. Ты и так уже сделала всё, что могла, чтобы моя сестра оказалась-таки жертвой на том проклятом алтаре.
— Но она не может оказаться жертвой! — воскликнула девушка. — Она ведь сбежала! Давно, очень давно, и потому меня отправили сюда! Королева Лиара подозревала, что Его Величество похитил принцессу… то есть, дочь, но теперь-то я понимаю, что её тут нет. Значит, она сбежала сама. Я должна была её отыскать, и… ну, нашла второго ребёнка Её Величества. Сам видишь. Теперь, — она отошла на несколько шагов от него, — можешь меня изгонять. Я не против. Можешь даже проклясть пострашнее, правда.
Рэй усмехнулся. В голове роилось множество мыслей — упорядочить их казалось практически невозможным, и он едва сдерживал смех, что стремился так и сорваться с губ практически немедленно, сию секунду.
— То есть, Эрла не в Эрроке, а на алтарь положили кого-то совсем другого?
Моника кивнула.
Она сжалась, когда пульсар на его руке вспыхнул ярче, и Рэй поймал себя на мысли, что девушка, наверное, боится. Может быть, его сила чуть больше, чем ему самому кажется, может быть, и вправду не следует с такой лёгкостью игнорировать всё то, о чем твердит ему Гартро.
Не следует отступаться от собственного дара только по повелению отчаянного упрямства и нескольких капелек лени.
Магию он едва-едва сумел потушить, но не стал вдаваться в подробности, что она вырвалась из-под контроля совершенно случайно. Беззащитная Лэгаррэ вызывала странные ассоциации, но в первую очередь Шэйрану было действительно весело от одной мысли, что эта девушка вообще способна чего-то бояться.
— Изгонять, — повторил он, будто бы только сейчас понял смысл этого слова. — И Эрле не грозит весь этот кошмар? С алтарём, Богиней и компанией?
— Ну, почему кошмар! — возмутилась Моника, вновь сев на конёк распрекрасной религии. — Дитя, дарованное Богиней… нет, — она запнулась. — Не светит. А что?
— Да это же прекрасно! — рассмеялся Шэйран. — Какое изгонять! Это лучшая новость, которую ты только могла мне сообщить!
— Но твой отец…
— Ничего страшного, — покачал головой Шэйран. — Ну, пообщаются с мамой, осознают собственные ошибки, в что я, правда, слабо верю. Главное, что сестре не грозит подобная гадость, — он отступил от Моники на шаг, окинул её каким-то подозрительно-оценивающим взглядом, но больше ничего так и не сказал, словно не видел смысла в том, чтобы пояснить причину собственного высказывания. Ведь должно же быть что-то, что толкало его на подобного рода слова — и девушке не особо хотелось копаться в сознании почти постороннего человека.