На сто восьмой странице (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Я за нее, - перебивает мужик.

- В каком смысле – «вы за нее?»

- В прямом. Я – это и есть Аврора Дункельхайт. В смысле, другой Авроры точно нет. Вы что, новенькая? Вас не предупредили?

Рей краснеет. Очевидно, что нет, никто ее не предупреждал о том, что популярная романистка, мягко говоря, не той гендерной принадлежности. Вот сволочи!

Мужик тем временем глядит на пламенеющую Рей и заявляет более мягким тоном:

- Ладно, проехали. В конце концов, это типа коммерческая тайна! Хотя, конечно, на самом деле секрет Полишинеля. …А вы, надо полагать, моя – в смысле, Аврорина – новая помощница?

- Да…э-э-э, совершенно верно… - Рей наконец-то вручает лохматому типу свою заранее приготовленную визитную карточку (свеженькую, отпечатанную буквально накануне, отсвечивающую наивной позолотой). Тип кидает на карточку беглый взгляд, после чего заявляет:

- Так, ну, у меня никаких визиток нет и отродясь не было, а зовут меня Бенедикт Фарер. И проходите, наконец, в дом, какого черта мы на пороге треплемся?

«Как будто это моя вина», - думает Рей, шагая через порог. В этот момент жизнь ее круто меняется, хотя она об этом и не подозревает…

========== 2. Закадровый триггер ==========

…Работать с поддельной Авророй оказалось, как и предупреждали коллеги, очень и очень непросто. Хотя бы потому, что работы, как выяснилось, было вдвое больше предполагаемого: Бенедикт Фарер и под своим настоящим именем тоже не гнушался литературного творчества. Правда, совсем иного свойства – он писал пьесы, широко известные в узких кругах ценителей деконструктивизма (когда Рей поинтересовалась, что это такое, писатель буркнул: «Монтаж, коллаж и эпатаж. Лучше не вникай, тебе туда не надо…»). Однако же вникнуть пришлось, поскольку перспективному драматургу тоже требовалась квалифицированная редакторская помощь – он, к немалому удивлению Рей, писал с феерическими пунктуационными ошибками («Ну не вижу я смысла в этих запятых! Только отвлекают от действия… И вообще, это все не главное, раскидай их там как-нибудь сама по тексту, ты редактор или погулять вышла?»).

А в последнее время драматург совсем слетел с катушек, поскольку его пьесу («Самую стремную из всех… Главное, никто не верит, что она реально стремная…») взялся ставить умеренно культовый режиссер, руководитель умеренно известного театра. При этом режиссер, некто Армитаж Хакс, совершенно явно на дух не переносил Бена Фарера, а тот в этом вопросе отвечал ему пылкой взаимностью. Присутствовать при переговорах этих двоих было все равно, что идти по хорошо замаскированному минному полю – вроде все в порядке, погода прекрасная, птички поют, но ты понимаешь, что рано или поздно рванет… Зачем Хаксу понадобилось работать именно с Беном, Рей так и не поняла («Во-первых, он мазохист, я тебе точно говорю. Только латентные мазохисты носят лаковую обувь. И прическа у него подозрительная. Прилизанный какой-то… А во-вторых, он хоть и прилизанный, но не дурак. И прекрасно понимает, что даже из этой паршивой пьески можно выжать реальную бомбу, если постараться, конечно…»). Бену, впрочем, в этом плане можно было верить, чутье на литературную моду его ни разу не подводило, да и работоспособность радовала. До тех пор, пока Рей не обнаружила, как ей показалось, источник этой самой работоспособности…

… - Мистер Фарер, вы бы постыдились!

- Чего конкретно?

- Ваш кальян…

- Ну, кальян… что – кальян?

- Он же… там же не табак…

- Табак, деточка, бывает разный… в том числе и такой… интересный…

- Очень интересно будет, когда к нам приедет наркоконтроль.

- Наркоконтроль просто так не приедет, радость моя, его вызывать надо… как демонов из преисподней…, а я, ты не поверишь, прирожденный экзорцист.

- Когда вы говорите, герр Фарер, создается впечатление, что вы бредите.

- Еще нет, дорогая моя, еще нет. А надо бы…

- Вы о чем?

- Рей, вы никогда не задумывались о том, что такое творчество? – Бенедикт Фарер усаживается на стол и смотрит на Рей с выражением искренней заинтересованности.

- И что же это такое, по-вашему?

- Так это и есть бред, самый настоящий! – радостно заявляет «самый многообещающий драматург своего поколения».

- В каком, простите, смысле? – Рей опасливо отодвигается от сбрендившего литератора подальше. Черт его знает, что он тут курит… и как это что-то сказывается на его и так не вполне стабильной психике…

- В прямом. Что такое бред?

- Вам виднее… - бормочет Рей.

- Нет, вы подумайте, подумайте: бред, видения, галлюцинации; сны, в конце концов – все они имеют ту же природу, что и творческое воображение, все питаются из одного и того же источника. И у меня такое впечатление, что с моим источником что-то не в порядке… - неожиданно грустно заключает Бенедикт.