– Зачем-то ж она их рожала?
Рена необидно рассмеялась.
– Это в юности жить легко. А вот влюбишься, замуж выйдешь, дети пойдут… посмотрим, как тогда петь придется.
Я промолчала.
Одно я уже знаю точно – если б меня за такого, как Ирш выдали, в брачную ночь ему бы и конец пришел. Я мокрицам не подруга, и поганцам не жена, с ними я в кровать не лягу, лучше буду спать одна, как пелось в одной трактирной песенке.
А Карна… а чего ее жалеть? Видела, небось, что за сокровище поймала?
Место для ночевки нам отвели на телеге. Мы постелили спальники, которые нам с собой положил отец, укрылись одеялами, и затихли.
Лагерь жил своей жизнью.
Непривычной, неуютной…
То животные орали, то люди, то шумел кто-то, то ходил мимо, то Ирш, которому досталось место рядом с телегой, так храпеть принялся, что жуть брала…
Корс подлез ко мне поближе.
Я крепко обняла брата и притянула к себе.
– Давай ко мне?
Два спальника легко расстегивались и соединялись в один, надо было только пуговицы в другие петли всунуть. Несколько минут мы повозились, а потом Корс затих у меня под боком. Всхлипнул носом.
– Шань…
– Солнышко мое, – я погладила брата по вихрам. – Все будет хорошо.
– Правда?
– Обещаю.
– Просто… непривычно.
– Просто потерпи чуток. И родители вернутся, или нас к себе вызовут, и все будет хорошо, и жить мы будем лучше прежнего… хочешь, сказку расскажу?
– Расскажи, – согласился брат.
Такой маленький.
Такой потерянный… ничего, у него есть я, а я младшего не брошу.
Я вздохнула.
Мы лежали рядом, и наши цвета перемешивались. Грустный, тревожно-оранжевый у Корса, зеленоватый с голубыми прожилками спокойствия у меня, я подумала пару минут, а потом попробовала закутать мелкого в свои цвета, как в одеяло.
И зашептала глупую сказку про волшебного коня, который носил на себе короля-чародея…
Корс постепенно успокаивался, а я смотрела. И видела, как утихают тревожные вспышки… братец пригрелся, успокоился и уснул.
Интересно, это мое умение? Или как?
Не знаю…
Я уснула еще не скоро.