И не заметил, раздуваясь от важности, как Корс подсунул хлеб с салом и луком его сыну. Пробуй, давай, пока батя не видит!
Тоже верно. Не стоит впрямую бороться с дураками, их больше, на всех сил не хватит. Значит, и тратить их незачем.
Орас подсел к нашему костру минут через двадцать.
– Как дела, Шанна?
– Спасибо, все хорошо.
– Не обижает никто?
– Нет, что вы, – я улыбалась.
– Еда нравится?
– Очень вкусно, спасибо. Мама чуть иначе готовит, но так тоже хорошо.
Орас пожал плечами.
– Может, если захочешь – поварам поможешь. Но это уж ты сама решай, неволить не станем.
Я улыбнулась, не торопясь ни соглашаться, ни отказываться. Посмотрим, что там за повара. Но плохим от мужчины не тянуло.
Зеленоватые тона спокойствия, теплые солнечные – дружелюбия.
– Да уж, поварам помогать надо, – Ирш кривился так, что я испугалась – вдруг ему в кашу хину добавили? – отвратительная каша, и готовят плохо… небось, сами вы такое не едите!
Орас закатил глаза, но ответил вежливо.
– В дороге все едят одно и то же. Для всех готовят вместе и одинаково. Не верите – пройдите к нашему костру, убедитесь.
Ирш презрительно фыркнул, но развивать тему не стал, видимо, она повторялась из раза в раз. Орас посидел еще пару минут и откланялся.
А мы пошли мыть посуду.
Рена ловко полоскала тарелки, свесившись с берега, я подавала их, забирала обратно и вытирала полотенцем. Потом сложим в ларь на телеге.
Попутно мы разговаривали.
– Правильно, что ты с Иршем не вяжешься. Пустой мужичонка, как есть, гнилой и бестолковый.
Я кивнула.
Это я уже поняла. И глупый, и бесталаный, и вообще, плесень-человечишка. Но терпеть придется.
– Постоянно он чем-то недоволен, постоянно ему кто-то не угодил…. Теперь, может, и вы. Уж на что у меня муж золотой, и то не выдерживает иногда.
Я вздохнула.
– Не век с ним вековать. Потерпим.
– Да уж. Как еще его супруга терпит? Чисто мученица…
Я пожала плечами.
– Ушла бы…
– Да разве двоих детей прокормить легко?