Золото продернулось красными нитями боли. Помутнело, дрогнуло стеклом…
– Сказал – на зиму. Чтобы мы чего не натворили…
Мих потупился. И верно, могли натворить.
– Но ты же вернешься?
– Я тебя тоже люблю.
Соврать впрямую я так и не смогла, но Мих понял мои слова по-своему. И привлек меня к себе.
– Шани… жить без тебя не смогу.
Сможешь, родной мой. И я смогу. У нас просто нет выбора.
– Мы еще будем счастливы. Я знаю…
Я не лгала.
У Миха есть шанс стать счастливым – без меня. А у меня… даже если его нет – это не значит, что я сдамся.
– Отец говорит, что если я тут останусь, мы что-то да утворим.
Мих потупился. Ну… разве нет? Я уже натворила, только не совсем то, о чем думал парень. Он-то мечтал о сеновале, а у меня получилось совсем иное.
Ледяная вода, которая утянула Риану, горячая кровь, которая пролилась на землю…
Да, я виновата. Но не я начала это первой.
– Шани…. Никуда тебя не хочу отпускать.
И прозвучало это, как приговор. Может, и не хочет. Но отпустит, и послушается старших, и… Мих, ах, такой Мих…
Добрый, послушный, ласковый….
Я коснулась его щеки ладонью, вглядываясь в серьезные глаза.
В последний раз.
И вдруг ожгло, словно хворостиной. Зло так и плеснуло по округе, надрывное, черное, с красными прожилками боли…
– Ради этой дряни ты мою дочку оттолкнул?
Тут и догадываться не пришлось. Мельник. Респен.
Я медленно обернулась. Он стоял на крыльце, смотрел на нас, и аж весь плескал по округе злостью и болью. Так и хотелось закрыться, отшатнуться…
Не дождешься!
За его спиной виднелись фигуры родителей. И они ждали…
Я точно знала, это был первый урок. Сумею я сейчас сдержаться? Справлюсь? Разрешу ситуацию, если и не миром, то хоть без применения силы? Значит, меня можно считать взрослой.
Сломаюсь? Попробую воздействовать? Тогда точно все пропало…
Я вскинула голову.
– Я вам не дрянь! А сердцу не прикажешь! Не все на деньги меряется! Ничего, вы еще кого другого своей дочке купите!