– Ладно, – наконец решилась она – Давай мы поговорим с детьми вечером.
Мы переглянулись с Корсом.
Ну, вечером – это неплохо. По крайней мере не через год, не через два, что-то мы да узнаем. И можно будет объяснить Миху, а не просто запрещать. Я же поняла, что папа его шуганул от дома… Ну почему так? Мы ведь любим друг друга! Это нечестно!
Вечер нарочно задержался сегодня. День тянулся, как смола, медленно, липко и назойливо, ужин не готовился, и ели родители в три раза медленнее чем обычно.
Мы с Корсом извертелись на стульях.
Наконец папа отодвинул тарелку, и почесал в затылке. Вокруг него клубились серые облака, почти черные, свинцовые, тоскливые, и иногда в них проблескивали зеленоватые молнии. Что-то давило и сильно, папа был не уверен ни в решении, ни в результате, но…
– Мы очень надеялись, что у нас будет хотя бы пара лет, – честно признался он. – Хотя бы пара лет, но вы не оставляете нам выбора. Мы прятали Шани, ждали, что Корс повзрослеет…
– Я давно уже не ребенок! – нахмурился Корс.
Мама покачала головой. Рыжие ее волосы блеснули огнем, не хуже того, что играл в очаге.
– Корс… сказанное сейчас приведет нашу семью на эшафот.
Брат закрыл рот. Я наоборот, его открыла.
Эшафот?
Как?
За что?!
– И все же, этот разговор необходим, – мама запустила тонкие пальцы в волосы. – Мы не можем уйти, но и остаться мы тоже не сможем… так, как сейчас – нет, не сможем…
Отец медленно наклонил голову, подтверждая мамины слова, заставляя нас поверить, что все демонски серьезно.
– Шани, Корс, я вас еще раз предупреждаю. Одно лишнее слово – и нас убьют. Всех. И нас, и вас… понимаете? Это не игра. Так и будет.
Облако серого страха накрыло стол, заставило похолодеть кровь в жилах, и сердце стукнуло резко-резко, а потом опять забилось, затрепыхалось пойманной птицей. Холод проник в каждый уголок тела и разума, оледенил ноги, заставил сжать пальцы, в тщетной попытке согреться… страх?
Нет. Ужас. Глубинный и неподдающийся рассудку ужас, тот, который заставляет детей с криком просыпаться по ночам и бежать в постель к родителям. Тот, от которого не скрыться взрослым.
И не сбежать. Некуда.
Глядя на меня, побледнел и Корс. Чувствительный к чужому настроению, братик испугался вслед за нами.
– Вижу, поняли. Тогда слушайте, – отец сцепил пальцы, и только я поняла – почему. Они дрожали.
Отец – боялся чего-то так сильно, что не мог сдержать этой дрожи.
Мой самый смелый и сильный папа на свете. Мой самый лучший папа…
– Мы не отсюда. Не из Риолона. Мы – из Тиртана.
Мы с Корсом переглянулись.
Тиртан… да, я знала об этой стране. Но – что с того? Неужели все тиртанские беженцы должны быть убиты? Почему?
– Я служил в охране трея… ладно. Его имя вам ни о чем не скажет, – отец взмахнул рукой. – Что такое гарем – объяснять надо?
Я покачала головой.
Мама рассказывала. Она много о чем рассказывала, учила нас, объясняла, показывала… Только сейчас я задумалась – ведь у нас дома было то, чего нельзя было найти у крестьян.