– Мама заподозрила, – усмехнулся отец, – она тебя хорошо знает…
То есть?
– Ты просто так никогда не смиришься. Если молчишь – значит, нашла обходной путь, знаю я тебя.
Я фыркнула.
– Знаешь, пап. Кому как не вам и знать?
– Ты ведь не успокоишься. И мальчик твой…
Я развела руками.
– Пап, мы взрослые. Неужели, мы не можем сами решать, кого любить, с кем жить?
– Решать можно, если знаешь обо всех последствиях своего решения. А ты о них и не догадываешься.
– Так, может, стоит мне рассказать?
– Я подумаю. А теперь – иди домой.
Я даже не шевельнулась, хотя было холодно и неуютно.
– Мы все равно будем вместе.
– Может и так. Но сейчас учти – если поймаю, всю шкуру со спины спущу.
Я удивленно распахнула глаза.
Папа нас почти никогда не бил. Несколько раз, да, но переживал сильнее нас с Корсом. А тут вдруг…
– За что? Просто за встречу с любимым? Папа!
– Шани, ты не знаешь, чем рискуешь.
Не знаю! И кто в этом виноват?
– Так расскажите!
– Иди. Домой.
Я посмотрела на графитовые облака, которые клубились вокруг отца, и поняла, что ничего-то тут не получится. Вот в эту минуту – не получится.
– Мих… придет?
– А вот это не твое дело.
Мне оставалось только скрипнуть зубами, развернуться и отправиться домой.
Чтобы наткнуться дома на мамин взгляд. Грустный, укоризненный…
Не подействовало! Вот ни разу!
Я встретила мамин взгляд, не отводя глаз. И неизвестно, чем бы кончилось наше противостояние, но проснулся, загремел пятками по половицам Корс, и мы одновременно отвернулись.
– Доброе утро.
И улыбка. Широкая, спокойная улыбка счастливого ребенка.