4 МАРИЯ. Сюрпризы
Карл устроил мне сюрприз, вернувшись раньше обычного. Где-то в половине восьмого. Я уже пару часов как пришла от Стеллы, но удар для меня все равно был тяжелым.
Во-первых, сюрприз от Карла — это всегда тяжело. Жизнь в нашем доме должна идти по плану, и любое отступление пугает. А во-вторых, Карл улыбался. Широченная такая улыбка была на лице, от уха до уха. Будто его ранний приход — большой и радостный сюрприз. Только меня все равно сомнения брали: не напоминает ли он таким способом, что может нагрянуть куда угодно и когда угодно? Карл часто говорит или делает одно, а подразумевает — и мне дает понять — еще и другое, а то и третье, и четвертое-пятое.
— Как тебе удалось так рано прийти? — спросила я с таким видом, словно это дело хорошее. Во всяком случае, я очень старалась.
— Сюрприз! Взял полдня отгула. Специально для тебя! Приглашаю на свидание, как в старые добрые времена. Как раньше, до детей. Ты и я — и больше никого. Романтика. Знаешь что? Пойдем-ка с тобой в стейк-хаус, где отмечали нашу годовщину!
— Вдвоем? Ты и я?
— Ага! И больше никого.
— Мы не можем бросить детей одних дома.
— А вот и второй сюрприз. На сегодняшний вечер я взял для них няньку!
Иногда мой желудок превращается в акробата, и это было как раз одно из таких мгновений. У меня внутри — кульбиты разные, кувырки и сальто-мортале, но я не имею права этого показывать. Когда Карл преподносит сюрприз, так и хочется сделать ноги, потому что это та самая беда, которая не приходит одна.
Натали и нянька? Не выгорит. И речи быть не может.
— Какую няньку?
— Девчонку, что за пацанами Мак-Криммонов приглядывает.
Мак-Криммоны жили через две квартиры от нашей дальше по коридору.
— Мы ее даже не знаем.
— Они ее знают, не один год, и этого довольно.
— А Натали? Натали ее совсем не знает.
— Натали будет в порядке.
Не будет. И он сам это прекрасно понимал, судя по его тону.
Понимал не хуже меня. Но решил, что Натали должна быть в порядке. И пусть хоть мир перевернется, а Карл от своего не отступит. Он будет требовать, чтобы Натали стала такой, какой, по его мнению, должна быть.
— Я еще никогда ее не оставляла…
— И я о том же. Самое время начинать.
Самое время. Если Карл решил, что время настало, — значит, настало.
Но… боже, боже… Время меня ждало тяжелое. Не то слово — тяжелое. В двадцать раз тяжелее тяжелого. Или в сто.
Карл заказал бутылку вина.
Я старалась не ерзать в своем кресле.
— Сначала такси, теперь вино. Ты что, банк ограбил?
Такая куча денег на ветер. Мне было тошно на это смотреть. Честно — прямо затошнило. Еще неделя-другая — и все равно придется выложить Карлу, что Си Джею жмут ботинки. А Карл скажет, что Си Джей потерпит, потому как из его отца денежки не сыплются. Зато сейчас он сыпал ими направо и налево. Тратил на то, чего мне и не хотелось-то нисколечко. Ну меня и затошнило, понятное дело.
— Не дергайся. Сегодня наш вечер — вот и наслаждайся.
Я не могла не дергаться. Тем более не могла наслаждаться. Карл это знал и начинал заводиться. Мне ведь вроде было положено радоваться жизни. Я, конечно, притворялась, что так оно и есть. А сама только что из собственной шкуры не выпрыгивала, представляя Натали. Как она там плачет, бедняжка… Она плакала в голос и висела у меня на ноге, пока я шла к двери. Карлу пришлось отцеплять ее от меня: девочке-няньке недостало сил. Или недостало смелости. Я слышала плач всю дорогу по коридору до лифта. Потом двери лифта сдвинулись, мы поехали вниз и я больше не слышала Натали. Зато видела глаза Карла. Он не отрывал их от меня — вроде напоминал, что я не должна чувствовать всего того, что чувствую.