— Да, пожалуй. И как, по-вашему, мне поступить?
— Этого я не знаю.
Мы замолчали. Честно говоря, я была разочарована. Наверное, очень надеялась, что она все-таки знает. Если только не ожидала услышать от нее разрешение не жить с ее сыном.
— Мне жаль, — сказала Селия.
— Угу. Мне тоже.
— Что ж. До дома больше двух тысяч миль. По крайней мере, у тебя есть еще время подумать.
18 СЕБАСТЬЯН. Такая луна
Я должен был догадаться. Еще когда они позвонили из мотеля, я должен был догадаться. Звонок был из «Панорамы Техачапи», где бабушка Энни проработала много лет.
От дома до мотеля двадцать минут езды.
Трубку снял я, потому что целыми днями просиживал у телефона.
А звонила Мария. Мы с мамой так до сих пор и десятка слов не сказали друг другу, поэтому звонила Мария — сообщить, что они приедут утром.
Голос у нее был странный. Чужой.
Я все повторял:
— Вы уже, считай, дома. Зачем оставаться в мотеле? Почему прямо сейчас не приехать?
А она повторяла, что вернется утром, словно и не слышала моих «зачем» и «почему».
Раз тридцать пообещав Натали, что утром она увидит маму, я ее все-таки уложил. А сам просидел всю ночь без сна. Ждал. И пытался понять… Почему?
Я чувствовал себя отвратительно, потому что так и не сомкнул глаз. Но конечно же, едва заслышав шум мотора, побежал встречать, подхватив Натали на руки.
Мария сначала смотрела куда-то в сторону, а не на меня. Как вы понимаете, лучше мне от этого совсем не стало.
Мама первой вышла из машины и пошла мимо меня по дорожке к дому. Я тронул ее за локоть — чтобы остановилась. И сказал:
— Спасибо.
— Рада была помочь.
Она поднялась на крыльцо и исчезла в доме. Думаю, говорить со мной ей было ни чуточки не легче, чем мне с ней.
Потом и Мария вышла из машины, открыла заднюю дверцу для Си Джея и вместе с мальчиком направилась ко мне. У меня желудок укатился вниз — так я ждал, когда же увижу на ее лице радость от встречи со мной. Мальчик смотрел на меня с ненавистью. Честное слово, он меня по-настоящему ненавидел. Такие зверские гримасы корчил, будто боялся, что иначе я не пойму, до чего он меня ненавидит.
Я протянул Натали, и она радостно перебралась на руки к маме. А у меня сердце сжалось. Будто она была в буквальном смысле привязана ко мне невидимыми ниточками, а сейчас они отрывались, и мне было больно.
Я не мог рта раскрыть от страха, и Мария заговорила первой:
— Си Джей, это Тони.
Ненависти во взгляде мальчика стало еще больше, хотя лично я думал, что такое просто невозможно.
— Тебе вообще сколько лет?
К счастью, мне не пришлось отвечать. Мария сказала:
— Си Джей, не груби. Или будешь ждать нас в машине.