Прохоровна было кинулась за ним, но Захар Платонович так на нее зыркнул, что она прилипла к месту. Со двора донесся скрип открываемых ворот, и шуриновы сани с коровой на привязи вывернули в проулок.
В глазах Нечипора отпечаталось недоумение: он не сразу узнал сестрина внука, которого помнил школяром, бойко учившим покойную Прасковью алфавиту. Зато старуха враз угадала Евгения и усадила за стол. Евгений без лишних слов стал макать гречаники в сметану.
Дело было перед вечером. Постоянного гарнизона в Вишенках не держали, и Евгений беспрепятственно пробрался к дяде задами, между сажалкой и клуней. Он сказал об этом и увидел, как у Нечипора распустились морщины на лбу.
— Дядя, я к вам насчет харчей, — без всякой дипломатии заявил Евгений.
— Он як…
— И нас — полсотни гавриков!
— Так-так… Значит, за продуктой? А как ты ко мне удумал?
Евгений глянул на старушку — она толклась возле печи, не встревая в мужской разговор, — и шепнул:
— Дед подсоветовал…
— Грамотный он…
— Так поможешь? — Евгений рвался к цели напрямик.
— Я ж того… староста. Знаешь?
— Знаю.
— От задача! Не дай бог свинье роги… Х-хэ…
Нечипор сидел напротив Евгения, следил, как тот жует, и говорил что-то о судьбе. Но Евгений слушал его рассеянно. Он не понимал жизни Нечипора и в душе относился к нему с осуждением.
Нечипор будто в шутку заметил:
— Принимаю тебя по-родственному, а грех на душу…
— Так не поможете продуктами?
— Постой, не гонкой волка бьют, уловкой.
— А верно, что у вас Костик бывает?
— Служить прислали…
— И вы взяли?
— Не я, так другие… Я в твои дела не путаюсь.
Евгений окинул недобрым взглядом этого бывшего злостного единоличника, наскоро доел и собрался уходить. В душе он жалел, что проговорился о своих товарищах: кто знает, на что способен староста?
— Пойду, — вздохнул Евгений.
— Сиди. — Нечипор словно ненароком полюбопытствовал: — Ты Журбу знал? В Рымаря который стрелял…
— Слышал.
— В полиции нынче…
— Ну и что?
— Не нукай, командир! — Нечипор подался вперед и процедил: — Шукает дорогу в Горелый гай. Не к тебе ли?