Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Евгений ощутил, как припекло ему голову, пощупал рукой каску. Каска была горячая, ее нажарило поднявшееся уже солнце. Он не отводил взгляда от горящего танка, словно прикипел к трем звездочкам на башне: это был тот самый танк, что снес у транспортера бампер… Евгений с саперами залег в злополучной канаве — на лугу пахали землю снаряды, горело железо, над головами по-прежнему метались самолеты. Но вот в небесной карусели что-то изменилось, Евгений поймал это на слух и, не понимая еще, что произошло, обернулся. Он увидел, как «юнкерсы», разделившись на две группы, начали клевать понтонеров. Понтонные блоки и амфибии беспомощно ползали среди взрывов.

— Щиты! Колейный переход! — прокричал он; надо было и понтонерам, вслед за танкистами, рваться вперед — другого выхода не было…

В канаве встал Янкин, каска на нем сбилась, он поправлял ее и в грунте выкручивал каблуком метку — для укладки первого щита.

— Рысью! — требовал он.

Первый щит волокли Сашка с Алхимиком. Тяжелый, из сырых брусьев щит бороздил землю, рвался из рук. Рослый Сашка чертыхался, перехватывал свой край то левой, то правой рукой, приноравливаясь к жидкому напарнику. Алхимик слышал раздражение Сашки, морщил нос и тяжело дышал. Сквозь щербину в зубах с каждым выдохом у него вырывался тонкий свист. Сашка сбился с ноги, споткнулся.

— Не свисти, мымра! — вырвалось у него.

— Пат, я не могу больше…

Все же они подтянули щит, за другой конец схватился Янкин, щит с маху бросили на канаву. Янкин тут же начал закреплять торцы кольями, но колья не шли в ссохшийся грунт, топор звенел, и Янкин подложил под обух выхваченную из каски пилотку. Он привык работать на переднем крае тихо… Но на этот раз саперов не услышали — их увидели: немецкие летчики еще не разучились гоняться за одиночками. Над головами саперов блеснул фонарями «юнкерс», вниз полетела кассета бомбочек.

— Ложи-и-ись! — предупредил Евгений.

Он брякнулся в канаву рядом с мостиком, обнял руками голову. В голове его билось: не попадут… не попадут… После взрывов он вскочил, увидел двух упавших, но держащих в руках вторую колею саперов; по тому, как замахнулся на них ногой, но не ударил третий, как подхватили щит набежавшие Сашка с Алхимиком, по перекошенному рту Сашки понял: упавшие — мертвы.

Янкин топором, казалось, грозил самолетам, а на самом деле вгонял клинья. Понтоны уже громыхали к канаве.

А впереди, по-прежнему грудь в грудь, бились танки. Горели еще две бронированные громадины, и в чаду не разобрать было, чьи они; Евгению показалось, что танковый батальон, а с ним весь передовой отряд, обречен на гибель. Но тридцатьчетверки все же теснили немцев. Клочок взрытой и задымленной, схваченной огнем земли будто уплывал в непроглядную высь — солнце пронизывало клубы копоти, обливало безразлично-ласковым светом разбитые коробки танков с крестами и звездами на броне, усиливая и без того тягостное впечатление чего-то несообразного и ненужного…

Сбив заслон немцев, передовой отряд продолжал рейд. В люке передней тридцатьчетверки опять стоял на виду у всех комбат.

Евгений двигался в середине колонны и хорошо видел торчащую из башни фигуру в танкошлеме. На коленях у Евгения хрустела развернутая сотка, он примеривался взглядом к линии канала и прилегающему пятну леса: передовой отряд углубился от исходного рубежа почти на восемьдесят километров.

До канала оставался пустяк, и Евгений ждал последнего донесения от инженерной разведки.

В транспортере было душно, висевшее в зените солнце насквозь пропалило его, горячие лучи, казалось, проникали через броню, пронизывали каску, пилотку, гимнастерку и даже сапоги. Евгений хватал раскрытым ртом пропыленный воздух и вяло следил, как расплывалось на жалюзи капота тусклое пятно солнца. Липкой рукой он сгонял с лица пот. На лобовое стекло занесло овода, овод ползал, потом забился в угол. Евгений придавил его локтем. Думать ни о чем не хотелось, но возбуждение от недавнего боя и приподнятое настроение — настроение победителя — не оставляли его. Он невольно пытался представить себе состояние немцев, терпящих поражение в войне; он представил это как нечто схожее с его ощущениями в сорок первом, но тут же решил, что это не то, в сорок первом на его Родине оставался недосягаемым глубокий тыл. А что останется в Германии?

— Да, что останется?.. — спросил он вслух.

Водитель очумело глянул на капитана, двинул плечами, крутнул баранку на ухабе. Он ничего не ответил, и было видно, что не понял вопроса. Евгений уточнил:

— От Германии.

— Пшик…

— А народ?

— Конечно… Они-то измывались, а мы — славяне… потерпим.

— Вот сокрушим Гитлера, и в первую очередь что почувствуют немцы? — допытывался Евгений.

Штыки в землю — это было ясно, а дальше? Евгений припомнил, какими глазами провожали жители бойцов при отходе, и ощутил озноб; он шевельнул лопатками, на спине подернулась мокрая рубашка. Н-да, недобрые глаза провожали их, но в тех глазах все же просвечивали вера и надежда. А как встретят немки своих чистокровных? И что скажут эти мужчины своим детям и женам? На кого свалят свои преступления?

Дорога перестала пылить, танки и машины вырвались на травянистое плато. По сторонам зеленел кочковатый луг, колонна без остановки пересекла его и втянулась в рощу. На горизонте синела опушка соснового бора, на зеленом фоне возвышался обвалованный берег канала. Евгений привстал на сиденье. Передние тридцатьчетверки уже спускались под уклон, и Евгений опять отчетливо различал над башней голову комбата. Наперерез головному танку вынеслась из ольшаника пестрая кучка людей со вскинутыми над головами разномастными винтовками, карабинами, автоматами, пистолетами — местные партизаны. Командирский танк сбавил газ и, качнувшись, стал. К нему подвалили остальные машины. Партизаны со всех сторон полезли на командирский танк, облепили башню, что-то показывали, возбужденно махая руками в сторону дальнего леса. Слышалась русская и польская речь. В это время вернулась с канала инженерная разведка; передовой отряд, не задерживаясь, рванулся к каналу.

На ближних подступах по танкам ударили с того берега прямой наводкой, батальон потерял еще две тридцатьчетверки… И хотя танкисты подавили огонь врага, с ходу спустить с отвесных бетонированных стенок амфибии и понтоны на воду не удалось: у саперов хватило тола лишь на подрыв одного спуска, да и то немцы гвоздили по нему со всех направлений; удалось только переправить — в мертвой, непростреливаемой зоне — взвод пехоты с отделением саперов, которые зацепились на западном берегу. Это уже была Польша.

Евгений в роще наткнулся на новую группу цивильных людей с оружием, они что-то говорили, но пролетавшие штурмовики заглушали голоса; самолеты принялись утюжить немецкую оборону за каналом. В томительном безветрии оттуда доносились рев моторов, клекот авиапушек, дробь пулеметов и взрывы… Ко всему этому прибавлялся далекий надсадный гул — подходили с востока главные силы дивизии. Землю под ногами трясло, среди шелестящих ольховых порослей мелко зудели сосенки. Евгений сорвал желтую колючку, сунул в рот.

— Ты комиссара помнишь? Бойко? — спросил он Янкина.

— А чё?..

— Наши-то партизаны уже, наверно, по домам…