Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— На машину! — коротко бросил Евгений. Он не признал в испуганной и распатланной женщине свою недавнюю хозяйку — Саломею, которая боялась возвращения в город немцев и на велосипеде укатила с девочкой на знакомый хутор.

Внезапно хутор оказался в самом пекле, нужно было отправить раненых, а вместе с ними и женщину с ребенком. Янкин окликнул ее, но она будто не слышала и пятилась к уставленной бочками стене. На траве, возле погреба, стонал лейтенант; Янкин кинулся за подмогой, привел Сашку с Алхимиком.

— Берите, — ткнул пальцем в лейтенанта, а сам полез в погреб. Он спустился к онемевшей от страха женщине, поднял ее и подтолкнул к выходу. — Наверх… спасаться… — приговаривал он. Ребенок уткнулся в бархатную кацавейку матери, которая подступила к лестнице и неловко нащупывала ногой нижнюю перекладину.

— Живей! — потребовал Евгений.

— О, русски… — стонала перепуганная женщина, медленно, в растерянности поднимаясь из своего укрытия.

Евгений только теперь признал Саломею. Ему представлялось, что он никогда раньше не знал жизни, не видел всей ее сложности так отчетливо, как сейчас. Он будто читал на лице растерянной литовки все, что она думала, что произошло с ней в эти дни. Совсем недавно хутор был под немцем, потом его взяли русские, теперь опять подступали немцы… Было от чего потерять голову! Евгений протянул Саломее руку, она тоже наконец узнала его и выбралась из лаза. За ней выскочил Янкин. Подхватив женщину под руку, он потянул ее к заведенному уже грузовику. Саломея тянула за руку девочку.

— Ма-ма-а!.. — голосила девочка.

Дорогу им пересек красный пунктир. Короткая очередь перерезала женщину вполтуловища, она повалилась. Янкин приник ухом к ее груди, но все было кончено, и он потянул к себе ребенка. Девочка уставилась в изрытое шрамами лицо Янкина, сжимая деревянные бусы на груди мертвой матери; наконец бусы рассыпались… Янкин оторвал девочку и понес к машине.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На рассвете разведчики Владимира Богдановича подошли к холодной речушке, переправились по жидкому мостку и углубились в лес. Через час Владимир Богданович объявил отдых, они притаились в лесном овраге.

Владимир Богданович лежал на спине и осмыслял сообщение по рации о награждении его орденом. Было и радостно, и недоуменно-горько: а как же остальные? Он не сомневался, что передали только часть информации, никто не обойден, но было неловко; хотел сделать по рации запрос, но такие разговоры по рации запрещались, и он молчал. И даже когда не приученный к чрезмерной деликатности Сахончик переиначил старое солдатское присловье: «У одного голова в кустах, у другого — грудь в крестах», даже после этого Владимир Богданович не вышел из состояния меланхолической отрешенности. Буряк цыкнул на Сахончика, но тот тянул свое:

— А я что? Я так… На побывку бы…

— На побывку!.. Я и сам бы… — отозвался Владимир Богданович.

— Какая шту-учка привиделась…

— Кончай!

— От жары это… — притворно оправдывался Сахончик, косясь на Владимира Богдановича. — Всякая нечисть в голову, виноват…

Владимир Богданович ценил беззаветную удаль Сахончика, сам был лихой, но за всем тем чувствовал ответственность за вверенных людей, за их души, и прежде всего за этого башибузука…

— Тебя ждет дивчина, как не стыдно, — сказал Владимир Богданович.

— Не думайте плохо, дед Воло… Примерещилась, которая с немцем была. Помните?

— Помню… — Владимир Богданович сокрушенно вздохнул и неожиданно закончил: — У этого Зейсса губа не дура.

Разведчики понимающе хохотнули, но эти смешки Владимир Богданович переносил плохо, он не терпел панибратства. Он сжал кулак и водил по костяшкам желтым ногтем, на что Сахончик заметил:

— Опять дед колдует, в високосный ли год война кончится…

Владимир Богданович обиженно закинул одну руку за голову, другой стал оглаживать вещмешок с трофейным снарядом; осязание добытого химического снаряда создавало в душе Владимира Богдановича некоторое равновесие. Этот снаряд они заполучили, когда возле Варшавы поляки свалили под откос два немецких эшелона. «Химия… Не Аннушка ли приложила руку, посигналила?» — подумал он. Он знал опасение командования: на Августовском канале Гитлер мог всерьез хлопнуть дверью.

Ласково оглаживая снаряд; Владимир Богданович прикидывал: скоро должен сесть «кукурузник», увезти в штаб трофей, подошло время выкладывать бельевыми рубашками сигнал «кукурузнику» на посадку.

В штаб дивизии, расположенный в километре от передовой, Евгений добрался через полчаса после того, как его вызвали. Роща была забита машинами радиосвязи, броневичками, танками и мотопехотой. Его сразу захватила деловая спешка. А дело было в том, что комдив собрал офицерский состав усиленного танкового батальона и все экипажи тридцатьчетверок, назначенных в передовой отряд. Инструктаж еще не начался, и Евгений пристроился на левом фланге.

Среди начальства выделялся командарм. Он что-то показывал на карте, которую держали перед ним штабники. При виде командующего Евгений всегда тушевался, несмотря на старое, с сорок первого года, знакомство с генералом Колосовым, который вряд ли даже помнил его фамилию.

— До границы восемьдесят километров, — говорил генерал, одной рукой поддерживая другую, хотя повязку после ранения он уже снял. — Задача реальная.

— Вполне. Завтра будут на канале, — согласился командир дивизии.

— И — плацдарм! С ходу! Кто первый на ту сторону, тому…

Можно было не договаривать: или орден, или…