— Ей пользуются женщины?
— Кто сможет поднять, тот и пользуется, хоть женщина, хоть ребёнок: главное — взвести, а уж выстрелить особых сил не требуется.
Женщина. Или ребёнок. Или женщина-ребёнок… Кусочки мозаики складываются друг с другом.
— Вы видели его в действии?
— Не доводилось, — вздохнула таможенница. — Мне прежний смотритель складов рассказывал, когда хозяйство передавал. Даже рисовал, как всё устроено. Мне тогда тягостно было, dan Ра-Гро, вот старый Квентис и пытался меня развлечь, как умел. Много он рассказывал… И, как сейчас вижу, всё в памяти сохранилось.
— Это чудесное качество, daneke, помнить услышанное. Смею ли я надеяться, что вы вспомните кое-что ещё?
Тускло-голубые глаза взглянули на меня чуть настороженно, но прятавшаяся в них тревога была вызвана вовсе не догадками относительно содержания следующего вопроса: Тьюлись боялась меня разочаровать отсутствием ответа — это читалось в каждой бисеринке пота над верхней губой женщины.
— Что же я должна припомнить?
— Некоторое время назад… Не могу предположить, сколько именно, к сожалению, — может, месяц, может больше… Кто-нибудь пытался, скажем, склонить офицеров, приглядывающих за складом, к нарушению правил?
— Продать что-то со склада?
— Возможно. Скажем, некто совершенно точно знал, что предназначенный для него товар будет изъят, и просил поспособствовать. Было такое?
Женщина задумалась, скрестив руки на груди.
— Сейчас, когда вы спросили… Пожалуй, было. Раньше всякие проныры частенько мзду за помощь сулили, да я давно своих парней отучила гнаться за выгодой, так что, признаться, и сама удивилась, когда Кори доложил: так, мол, и так, подбивает ко мне клинья один, скользкий, как угорь, аж противно. И разузнал ведь о всех долгах да о больной матери… Много монет сулил. А надо было всего лишь какую-то мелочь со склада «законному владельцу» возвратить, когда на таможне изымут.
— И что Кори?
— А ничего. Мне рассказал. И дал этому угрю от ворот поворот. Я сначала хотела «городским» сообщить, а потом подумала: что буду зря людей беспокоить? Такие по штуке в месяц нет-нет да явятся.
Всё-таки не удерживаюсь и спрашиваю:
— И всем вы… «от ворот поворот» даёте?
Тьюлис щурится, внимательно изучая моё лицо, чтобы понять, как ответить: отшутиться или быть откровенной. Наконец поступает правильно и выбирает второе:
— Не всем. Бывают случаи, когда помогаю.
Молча киваю, стараясь сохранять спокойствие, хотя больше всего хочется улыбнуться.
— Вы сами видели… «угря»?
— Да, сподобилась.
— Как он выглядит?
— А никак. Скверный человечишка. Видно, как первый раз в поклоне согнулся, так и привык с кривой спиной ходить. Скользкий такой, глазки бегают. И ладони всё время платком обтирает.
Опасения подтверждаются. То есть это уже не опасения, а установленная угроза. Подтверждённая фактами. Можно отправляться дальше, но перед уходом…
— Скажите, мог веер попасть в город через «вольных возчиков»? Как сейчас с запрещённым товаром, строго присматривают?
Женщина пожала плечами:
— Мог, конечно. Уж вы-то знаете: хоть ххага мимо таможни протащат, если за него полновесным золотом платят!
— Спасибо за помощь.
Я встал и двинулся к выходу, а уже у самого порога обернулся: