— «Не» — что?
— Не говори никому, ладно?
Трогательный умоляющий взгляд, проникающий в самое сердце. Невозможно отказать, если на тебя так смотрят.
— Не скажу. Да и никому уже не интересно, за давностью-то лет… А ты молодец!
— Ну… это…
Всплывшие в памяти грешки юности полностью лишили речь Олдена связности, и лично мне это несказанно помогло. В чём? В нехитром деле одевания, которое может стать совершенно неосуществимым, если тебя отвлекают глупыми расспросами.
В собственный кабинет я вошёл, как подобает полноправному повелителю: медленно, с достоинством и отрешённостью во взгляде. Ра-Дьен, за время ожидания успевший обустроиться в самом большом (после моего, разумеется) кресле, процедил сквозь зубы:
— Заставляете себя ждать, dan Смотритель.
— Ах, мне так жаль, dan Советник, что крупицы вашего драгоценного времени потрачены впустую по вине несчастного, ещё не вполне оправившегося от смертельных ран…
Каллас выслушал мою тираду, насмешливо скривился и заметил:
— От смертельных ран не оправляются.
— М-да? — Я поскрёб ногтями подбородок, обходя вокруг стола. Надо что-то делать со щетиной… — Учту на будущее. Так что привело вас, милейший dan, под эти печальные своды? Какая насущнейшая необходимость заставила переступить порог обители, служащей страждущим последним приютом, а всем прочим — напоминанием?
— Прекрати мельтешить и сядь!
В голосе Ра-Дьена прорезалась сталь. Целый вьеросский секач.
— Всё во исполнение ваших желаний, милейший dan!
Я занял своё привычное место и продолжил прежнюю песню:
— Право, мне так неловко встречать в неурочное время и в столь неподходящем месте человека, которому я и мои несчастные подопечные обязаны…
— Рэйдэн!
Никогда не думал, что Калли способен на такой рёв. Захотелось даже зажать уши. Я бы так и поступил, но продолжение отповеди прозвучало совсем иначе — мягко и ласково:
— Ещё одна фраза в том же духе, и я окончательно уверюсь, что ты здоров. Целиком и полностью.
Подмигиваю:
— А были сомнения?
— Были, — коротко и немного нехотя ответил Ра-Дьен.
Со времён юности мы редко доверяли друг другу тайны своих душ — за неимением времени и подходящих случаев, но мне и по сей день достаточно именно таких, невольных и почти незаметных признаний, чтобы ощутить: я всё-таки кому-то нужен. В качестве удобного в применении инструмента? Пусть. Иногда и такое признание — подарок судьбы.
— Тогда можешь их отбросить: со мной всё хорошо.
— Если судить по докладу Олдена, да.
— Есть другие поводы для волнений помимо моего телесного здоровья?
Каллас пропустил между пальцев шелковистое полотно мантии, которую накинул вместо камзола и которой вполне хватало для защиты от возможной вечерней прохлады, полюбовался жемчужными переливами, сравнил их оттенок с серебром перстня на правой руке.
— Ты потерял одного из телохранителей.
— Это моя забота. К тому же… Я не вижу, чтобы и ты берёг своё тело! Явился без охраны? Зря: после покушения я не чувствую себя в безопасности даже здесь.