— Достаточно?
Створки раковины захлопнулись, выгоняя меня из чужого дома.
— Да. Простите, что спрашиваю, но… Я видел в ваших воспоминаниях образ одной особы, по странному стечению обстоятельств знакомой и мне. Но вы, как понимаю, впервые в Антрее?
— Впервые.
— А я встретил эту девочку в черте города, но никогда ранее не видел, стало быть, она родилась и росла здесь. Скажите, как могло случиться, что вы тоже её встречали?
— Девочка? — Он подозрительно прищурился. — Какая именно?
— Светловолосая, темноглазая, худенькая. Дерзкая и бесцеремонная, словно знает то, чего не знают другие.
— Ах, ЭТА девочка!
Слово «эта» Джерон оттенил настолько странной улыбкой, что мне невольно стало жалко прерванного чтения: в выражении его лица сплелись воедино нежность и обречённость.
— А по какому поводу она терзала вас?
— Хм… — Вспомнить бы. — Говорили о подарках и их истинном смысле. А ещё она что-то предрекала.
Собеседник выразил неподдельный интерес:
— Что-то определённое?
— Не то чтобы… Но обещала неприятности. И оказалась права, как теперь вижу. Ещё сказала, что не прочь поболтать, когда мне станет совсем уж трудно, только сама почему-то прийти не сможет, а пришлёт какого-то друга. Который «добрее» её… Можете предположить, что сие означает?
— Стерва.
Прозвучало устало, но ласково. Странные у них отношения, должно быть.
— Вы знаете, что за друг имелся в виду?
— Догадываюсь. И об этом буду говорить с маленькой проказницей отдельно. Когда состоится следующая встреча.
Угрозы в голосе вроде бы не прибавилось, но серьёзность намерений сомнений не вызывала: поговорит и отчитает со всей строгостью.
— Но вы можете сказать…
— Не сейчас, dan Ра-Гро, если позволите. Но прояснённые обстоятельства вынуждают меня даже настаивать на вашем обществе в прогулке по городу. Ваши планы ещё не изменились?
— Касательно совместного посещения дома Ра-Дьена? Нет.
— Замечательно! Тогда я отправлюсь одеваться, а вам советую вернуться на кухню и заглянуть в духовку: лепёшка ещё не должна была остыть, но если и остыла, то всё равно съедобна, а многие едоки утверждают, что холодная она ещё вкуснее.
— Лепёшка?
Ничего не понимаю.
— Я взял на себя труд приготовить утреннюю трапезу. Конечно, мастерства в этом деле у меня немного, но на яичную лепёшку хватило.
— Постойте! А из чего вы её делали?
— Хозяин трактира, где мы вчера провожали вечер в добрый путь и встречали ночь, любезно собрал в корзинку остатки сыра и ветчины, а в погребе из двух дюжин яиц нашёлся пяток пригодных к употреблению. Или вы предпочитаете по утрам оставлять желудок в голоде?
— Ни по утрам, ни по вечерам! Так где, говорите, эта лепёшка меня ждёт?
Мийна не подняла взгляда от бумаг, сухо известив, как только я переступил порог дома: