Девушка с ароматом жасмина: читать начало книги онлайн

Я был готов услышать что угодно, но только не это. Я отпустил ее ноги, и она продолжила собирать чемодан. Я сидел на полу, разбитый на тысячи мелких кусочков. Казалось, что я сейчас отключусь. Ты мне не нужен. Эта фраза гремела в моей голове как гул тысячи самолетов. Этого не может быть. Она врет. Я ей не верю. Не верю!

Я очнулся от собственного крика. Я спал. Это был сон. Я не сразу это понял. Эта жуткая фраза все еще гремела в моей голове. Я лежал в промокшей постели, я весь был в холодном, липком поту. Это сон. До меня начало доходить. Я встал с постели и посмотрел на часы, двадцать минут четвертого. На улице была непроглядная темнота. Я натянул спортивные штаны и футболку, накинул куртку и вышел из дома. Я пошел к дому Полины. В ее окнах не было света. Конечно она спит, все нормальные люди сейчас спят. Я остановился возле двери подъезда, мой палец завис над звонком. Что я ей скажу? Что мне приснился кошмар, и я хочу удостовериться в том, что она, это по-прежнему она? Что она любит меня и никогда не бросит? Она решит, что я сумасшедший. Мне все равно. Мне нужно увидеть ее, нужно увидеть! Мой палец коснулся звонка. Я жду, затаив дыхание. Никто не отвечает. У меня внутри поднимается паника, вдруг что-то случилось! Может ей нужна моя помощь? Я должен попасть внутрь. Я позвонил консьержу. Ко мне вышел заспанный пожилой мужчина. Он сказал, что Полина вечером уехала с каким-то парнем, и еще не вернулась. Что за парень?! Во мне опять поднялась буря, но уже другая. Во мне кипела ревность. Как так? Какой еще к черту парень? Я никому ее не отдам! Она моя! Только моя. Я представил, что другой мужчина прикасается к ее телу, целует ее сладкие губы, дышит ее ароматом. Во мне вдруг вспыхнула ярость, и я со всей дури ударил кулаком в кирпичную стену дома. Консьерж посмотрел на меня испуганно. Я развернулся и направился к своему дому. Я увидел свет фар, и спрятался за деревом. Это было такси. Из него вышла Полина, она была одна. На ней были спортивные штаны и толстовка, сверху жилет. На ногах кроссовки, волосы забраны в хвост, она была не накрашена. Это было не свидание. Но что она делала вдвоем с каким-то неизвестным мне парнем полночи? Она должна будет мне объяснить! Да конечно, щас же, разбежалась! Она бы рассмеялась мне в лицо, если я потребовал бы объяснений. И была бы права. Кто я такой, что бы требовать у нее каких-либо объяснений? Кто я вообще для нее?

Я вернулся домой и рухнул на диван в гостиной. Больше я не сомкнул глаз. Перед глазами у меня постоянно вертелась картина, как она занимается любовью с другим. Я не мог с этим примириться. Обе мои женщины мне изменяют! Да что же я за кретин? Почему они обе не принадлежат мне? Почему ни одну я не могу удержать? Потому что ты слабак и трус! Ответил мне внутренний голос. Ты не можешь даже поговорить ни с одной из них. Ты боишься остаться один, боишься быть никому не нужным. Ты считаешь себя красавчиком? У тебя куча влюбленных поклонниц по всему миру? Да, это так. Но они не нужны тебе, а те, кто нужен трахаются с другими. Ты ничтожество! Нет, это не так! Заткнись! Не говори мне таких вещей, я не хочу этого слышать! Я был зол и взбешен, я бесился от бессилия. Я не хотел смотреть правде в глаза, не хотел признавать себя проигравшим. Но разве я играл? Разве я участвовал хоть в одной из жизней моих женщин? Я пустил все на самотек, вот и результат. А чего ты еще хотел? Сделай хоть что-нибудь! Ты занимаешься самоуничтожением, но какой в этом толк? Фиона даже не подозревает о том, что ты знаешь о ее интересе к другому мужчине. Что ты сделал, чтобы помешать этому? Ничего! Полина не знает, что ты намерен делать со своими чувствами, и к чему это может привести. Она не знает, что ты готов развестись ради того чтобы быть с ней. Что ты сделал для того, чтобы она стала твоей? Ничего! Ты что, хочешь, что бы все само шло к тебе в руки? Да, хочу. Ты трус! Прекрати бояться, и сделай хоть что-то! Может тогда, хотя бы одну из них ты будешь достоин.

Прозвонил будильник. Шесть утра. Я поднялся с дивана и пошел в душ. Рука болит. Я глянул на нее, и увидел разбитый кулак. Он опух и посинел, на нем была засохшая кровь. Я вошел на съемочную площадку, Полины еще не было. Конечно, полночи кувыркаться с кем-то, где же тут выспишься? Через десять минут она пришла. Она выглядела уставшей. Ее гримировали, я заметил, как она выпила какие-то таблетки. Сегодня была очередная интимная сцена. Франческа вошла во вкус, и сама начала приходить к Генриху. Полина опять выпила таблетки.

— Что ты пьешь? — спросил я ее.

— Обезболивающие, спина болит.

Я и не знал, что у нее что-то болит, она никогда этого не показывала. А вообще, это логично, у нее был сломан позвоночник в четырех местах, в двух был просто раздроблен, ей сделали кучу операций. Конечно это не должно было пройти бесследно.

— Может тебе надо к врачу?

— Ко мне вчера приезжал врач из клиники в Леоне. Все нормально, мне уже лучше.

Она улыбнулась своей волшебной улыбкой. А я почувствовал укол вины. Конечно этим парнем был врач! Мы работаем по четырнадцать часов, ей просто физически некогда заниматься своим здоровьем. Я не должен был думать о ней плохо. Не сравнивай всех с собой, она тебя не предаст, она не ты.

Мы снимали интимную сцену. Обнаженная Франческа лежала в кровати на животе, я встал с постели и налил нам вина. Я смотрел на Полину, она была такой изящной, такой хрупкой. Свет падал так, что я увидел шрамы вдоль всего ее позвоночника. Их загримировали, но рубцы были довольно большими, и под определенным освещением их было немного видно. Мне хотелось целовать каждый миллиметр этих шрамов. Она сказала, что намеренно оставила их, ведь она вполне могла позволить себе пластическую операцию, и удалить их. Но она говорила, что они напоминают ей о том, кем она была и кем стала. Они ее гордость, и она носит их как трофеи. Я подал ей бокал и лег в постель рядом с ней. Мы разговаривали о каких-то дворцовых заговорах. Потом она села на меня верхом, и сказала, что больше не хочет об этом думать, и начала гладить мое тело. Ее руки были такие нежные. Потом она начала целовать мою грудь, меня накрыла волна возбуждения, когда она укусила меня за сосок. Этого не было в сценарии, я опять погрузился в то, какой она может быть в постели. Ее губы спускались по моему животу ниже. Дальше она должна была делать Генриху минет. Мне стало слегка неловко, так как член у меня уже стоял как каменный, а ее губы были прямо над ним. Мне дико хотелось, что бы она хотя бы слегка коснулась его языком. Я видел, что она улыбалась. Интересно, что она сейчас испытывает? Хочется ли ей того же?

— Марк, ты вступаешь — сказал Диего.

Я взял Полину за плечи, и слегка потянул к себе. Она легла на спину, и я начал ласкать ее тело. Я уже знал, где у нее эрогенные зоны, что и как ей больше всего нравилось. Пальцы одной руки она погрузила в мою шевелюру. Я чувствовал, как слегка дрожит ее рука. Мне нравилось ее возбуждать, нравилась ее реакция, ее стоны и сбивчивое дыхание, они были настоящими, она не имитировала, мы практически занимались сексом прямо на съемочной площадке у всех на виду, и то, что тут были зрители, заводило ее, я давно это заметил.

— Полина, переворачивайся.

Полина встала на четвереньки, я пристроился сзади. В этой позе мы были первый раз. Она прогнулась в спине, и мой член уперся прямо в ее влажную щелочку. Мой член обняли ее половые губы, я начал двигаться, и от обилия смазки он скользил прямо по ее клитору. Я чувствовал его. Он становился все больше. Боже, как мне хотелось войти в нее! Я сдерживался, как мог. Ее стоны становились все громче и глубже. Одной рукой она вцепилась в мою руку, лежавшую у нее на ягодице. Она все сильнее сжимала ее, впиваясь в нее ногтями. Ее всю потряхивало. Потом она издала какой-то дикий звук, я чувствовал, как ее тело пронзило судорогой, у нее был оргазм. Настоящий оргазм! Господи, как же самому не кончить прямо сейчас! Она вскинула свое тело, и прижалась ко мне спиной, ее оргазм еще продолжался. Обеими руками я обнял ее за живот, мои губы были прямо у ее уха, и я ухватил ими ее мочку. Потом случилось страшное. Мы продолжали имитировать движения, и, видимо от обилия ее смазки мой член скользнул в нее. О боже, я сейчас точно кончу! Он был так глубоко в ней, я чувствовал, как горячо было у нее внутри. По инерции она сделала еще одно движение, и тут ее накрыл еще один оргазм. Все это произошло буквально в считанные секунды, мы даже толком не успели понять, что случился конфуз. Она остановилась, слегка повернув ко мне лицо, чтобы никто не видел, и тихо шепнула «прости», и хотела встать с моего члена. У меня в голове что-то перемкнуло, обеими руками я обнимал ее тело, я прижал ее к себе и не дал ей встать. Она особо не сопротивлялась. Но тут я услышал слово-приговор «снято», и мне пришлось ее отпустить. К ней тут же подошла ассистентка, она дала ей халат и телефон. Ее телефон разрывался уже долгое время. Я ушел в туалет. Я сидел на унитазе и осмысливал произошедшее. Все вышло из-под контроля. Я мог бы попытаться объяснить ей, что так бывает, и такое случается на съемочной площадке, действительно, бывает разное. Я мог бы отовраться. Но нужно ли мне это? Может это как раз повод начать с ней разговор, на который я никак не мог решиться? Да, это знак. Я сейчас пойду и поговорю с ней. Ну или хотя бы начну разговор, который мы продолжим позже. Я вышел из туалета, и начал искать Полину. Я нигде не мог ее найти. Я увидел Киру, ее ассистентку, та была в слезах, ее всю трясло. Она сказала, что Полина срочно улетает в Москву, она уехала в аэропорт прямо отсюда. В Москве случилась авиакатастрофа, один из ее самолетов упал при взлете. На борту был один пилот и личная помощница Полины, ее правая рука, она занималась всеми ее делами. Они оба выжили, пилот был в тяжелом состоянии, помощнице повезло больше, сейчас они находились в одной из клиник Полины в Москве. Я был в шоке. Мне хотелось поехать в аэропорт, и поддержать Полину, ведь она не могла улететь так быстро. Потом я подумал, что ей сейчас не до меня. Но мне хотелось хоть как-то поддержать ее. Я позвонил, но она не брала трубку.

Весь наш съемочный состав потрясло это происшествие. Конечно, это был не первый упавший самолет в мире, авиакатастрофы хоть и редко, но все же случаются. Одно дело, когда ты видишь это по телевизору, или слышишь по радио, и совсем другое, когда это происходит с кем-то знакомым. Начинаешь задумываться. Это случилось не где-то там, а тут, с моим знакомым, или знакомым знакомого. Когда что-то действительно страшное происходит где-то там, ты смотришь и думаешь, нет, со мной такого не случится, а когда это происходит где-то рядом, твоя уверенность уже не так сильна.

7

Сейчас мы с Полиной были главными персонажами в сериале, и мы были в каждой серии, вообще сейчас почти весь сюжет смыкался вокруг нас. Так как Полины не было, почти все съемочные работы были остановлены. Полина не могла сказать точно, когда она вернется, и всех распустили. Я лежал в постели своей квартиры уже второй день. Меня одолела такая лень. Мне нужно было ехать домой, к Фионе, мне нужно было с ней поговорить, но я никак не мог себя заставить. Мне позвонила Ирен, голос у нее был обеспокоенный.

— Тебе нужно срочно ехать домой, — сказала Ирен.

— Что-то случилось?

— Когда ты последний раз разговаривал с Фионой?

— Не знаю, дня три назад.

— Ладно, слушай. Будет неприятно, но лучше ты от меня это услышишь. Я сейчас в Эдинбурге. Я случайно встретила Монику, и она вывалила на меня кучу грязных сплетен. У Фионы действительно был роман с тем парнем. Сначала он клялся ей в вечной любви, а потом бросил ее, когда понял, что она хочет большего, чем просто интрижку на стороне. Он сделал это на публике, при большом количестве людей. Он наговорил ей всяких гадостей, о том, что если захочет жениться, то найдет себе девицу помоложе и без детей, и все в таком духе. Я только что звонила Марго, она сказала, что мама третий день не вылезает из постели и все время плачет. Она хотела позвонить тебе, но решила, что не будет поднимать тебе нервы, ты ведь и так должен скоро вернуться.

Я тяжело вздохнул.

— Ты опять назовешь меня эгоистом, но, честно, только этого мне сейчас не хватало.

— Ты прав, я так скажу, ты эгоист. Но ты сейчас нужен своей семье, Фиона пока еще твоя жена. Марго тяжело, она сейчас полностью занимается всем, домом, Гленом, матерью в депрессии. Тебе не кажется, что это многовато для тринадцатилетней девочки? Тем более ты сейчас ничем не занят.

— Ты знаешь, на что надавить. На мое вечное чувство вины. А ты долго еще пробудешь в Эдинбурге?

— У меня отпуск на неопределенное время. Я устала, и хочу побыть дома. Так что я тебя жду.

Вечером я улетел домой. Я позвонил Марго, и сказал, что возвращаюсь. Ирен встретила меня в аэропорту.

— Ну что, страшно было лететь? — спросила она.