— Позвольте? — дежурный потянулся к волосам.
— Пожалуйста, — разрешил священник.
Дежурный извлек из стола лупу, поднес вырванный пук волос к виску священника, долго и внимательно разглядывал, сравнивал и наконец заключил:
— Верно. Ваши волосы.
— Ну и что дальше? — не унимался священник.
— А что дальше! Я же говорю — ваши волосы.
— По-твоему, я для этого, пришел сюда? Что они мои, я и без тебя знаю!
Дежурный встал, опершись о барьер, поглядел на священника, потом заложил руки за спину и прошелся по своему закутку. Дежурный не торопился.
— Ты, батюшка, не в той ли церкви работаешь, что пониже Зеленого рынка?
— Что значит — работаю! — еще пуще взвился священник и опять странно поглядел в сторону и вверх.
— Да как же это ваше дело называется, — добродушно засмеялся дежурный. — Совсем вылетело из головы, будь оно неладно.
— Не работаю, а совершаю обряды.
— Вот, вот…
— Священнодействую.
— Ну да, детей крестишь, покойников отпеваешь… да все одно. Ведь это и есть ваша работа. Фамилия твоя как будет?
— Нуцубидзе.
— А имя?
— Кукури.
— Надо же — просто Кукури! — удивился дежурный. В его представлении священника непременно должно звать Саввой, или Амвросием, или еще как-то в этом роде. — Что привело к нам среди ночи, Кукури?
Такое обращение пришлось священнику не по душе.
— Я тебе покажу Кукури! Называй меня батюшкой, не то живо схлопочешь… Не думай, что, коли я в рясе, все тебе с рук сойдет.
— Да в чем дело? Что ты со мной ругаешься, чудак-человек?
— Я тебе прямо говорю — некогда мне лясы точить. У тебя язык чешется, а я вот-вот лопну от злости. Я явился в отделение милиции как официально пострадавший, и обращайся со мной соответственно. Не то, клянусь памятью папаши, живо распрощаешься с погонами.
Дежурный извлек из кармана складной перочинный ножик, раскрыл его и принялся чистить ногти.
— Есть тут кто-нибудь, кроме тебя, муха ты сонная?
— Не ругайся, батюшка.
— Один ты стоишь, убогий, у этих врат истины и справедливости?
— Не ругайся, я сказал.
— Что ты меня маринуешь, черт ленивый? Чем я тебе не потрафил? Отведи живей к дежурному следователю!
— Так бы сразу и сказал. Оттого, что ты священник и в рясе сюда пожаловал, думал, на голову тебя посадим. Нет, батюшка…