— Мы свое отсидели и за себя, и за других. А вам я посоветовал бы последить за своими словами. Нагляделся я на таких инструкторов…
— Ну что я такого сказал? — инструктор засмеялся и заложил ногу на ногу. — Знаешь, в чем моя ошибка? В том, что я сам пришел, своими ногами. Надо было прислать машину, отвезти тебя к ним, там бы ты по-другому заговорил.
— Слушай, белены ты, что ли, объелся? Сделай милость, не выводи меня из равновесия. Это дело мне уже не по нервам, истрепались нервы. Говори, чего тебе, и кончай! — не удержался Гига и в ту же секунду осек себя: с этим молодцом нельзя вступать в перепалку, кто знает, что у него на уме.
— Значит, ты отнес Эрмине собственные сбережения?
— Да.
— Подарил?
— Подарил.
— Знаешь ли ты еще кого-нибудь, кто так же собирал бы деньги и потом дарил их?
— Нет.
— Не собирается ли кто-нибудь из твоих друзей сделать то же самое?
— Не знаю.
— Постарайся вспомнить.
— Не припоминаю.
— Ты сам решил помочь Сахамберидзе или кто-нибудь посоветовал?
— Сам.
— Почему выбрал именно Эрмине?
— Не понял.
— Почему ты отнес деньги именно Эрмине Сахамберидзе, а не отдал, допустим, Васо Хурцилаве. Он живет через три дома от тебя, и у него тоже пятеро детей.
— Я хотел помочь незнакомому. К тому же Васо Хурцилава, дай ему бог, в моей помощи не нуждается.
— Был ли ты знаком с Эрмине раньше?
— Нет.
— А с его женой?
— И с его женой.
— Кто направил тебя к Эрмине?
— Я его не знаю. Спросил на улице у прохожего, кто тут живет многодетный, нуждающийся…
— Как понимать — нуждающийся?
— Такой, как Эрмине Сахамберидзе.
— Когда ты пришел, его жена сама сказала тебе, что они нуждаются, и попросила помощи?
— Нет, она этого не говорила.
— Сказала, что они не нуждаются?