Инфляция идей об инфляции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но как раз этого-то не могут признать буржуазные теоретики. Приукрашивание капитализма, стремление отвлечь внимание от связи инфляции с его коренными пороками и противоречиями роднит все буржуазные теории инфляции.

2. Родственные души

С завоеванием буржуазией политической власти и ростом классовой борьбы между ней и пролетариатом, по словам К. Маркса, «пробил смертный час для научной буржуазной политической экономии. Отныне дело шло уже не о том, правильна или неправильна та или другая теорема, а о том, полезна она для капитала или вредна, удобна или неудобна, согласуется с полицейскими соображениями или нет. Бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой»[2]. Апологетическая функция буржуазной экономической науки еще более усиливается со вступлением капитализма в эпоху его общего кризиса.

Для буржуазной апологетической науки характерно скольжение по поверхности экономических процессов и явлений, стремление уйти от исследования глубинных, коренных причин многочисленных недугов капиталистической экономики. Такой подход позволяет представить эти недуги как случайные, не связанные с особенностями капиталистической экономики явления, как результат действия каких-то внешних факторов, а не внутренних сил и противоречий, раздирающих капиталистическое хозяйство. На эту особенность буржуазной науки указывал еще К. Маркс. Он отметил, что она «только описывает, каталогизирует, рассказывает и подводит под схематизирующие определения понятий то, что внешне проявляется в жизненном процессе, в том виде, в каком оно проявляется и выступает наружу…»[3].

Данный прием широко применяется и в буржуазных теориях инфляции. Внимание концентрируется на отдельных, отчетливо проступающих на поверхности факторах роста цен. Возможные же факторы роста дороговизны многообразны: от неурожаев и стихийных бедствий до гонки вооружений, господства в обращении капиталистических стран неразменных на золото банкнот, кредитной экспансии банков, бюджетных дефицитов, налоговой политики государства и т. п. Не случайно инфляцию сравнивают с мифологической многоголовой гидрой, у которой на месте отрубленной головы немедленно вырастают две новые. Наличие большого числа возможных факторов роста цен и стремление буржуазных теоретиков сконцентрировать внимание именно на этих поверхностных факторах является одной из причин множественности буржуазных теорий инфляции.

Из числа сил, способных влиять на дороговизну, различные школы буржуазных экономистов выделяют отдельные факторы или их группы, которые, как утверждают приверженцы той или иной школы, являются основными («глобальными», «конечными») причинами инфляции. В зависимости от того, какой именно фактор ставится во главу угла, различают несколько направлений доктрин инфляции, внутри которых и между которыми имеется большое число промежуточных теорий. В дальнейшей будут рассмотрены три таких направления: теории спроса, издержек и концепции, базирующиеся на количественной теории денег.

Спрос, издержки или расстройство денежного обращения, бесспорно, могут при определенных условиях способствовать росту дороговизны, однако они сами являются порождением основного противоречия капитализма — анархии, стихии капиталистического рынка. Действительно, почему, например, при капитализме периодически возникают диспропорции между спросом и предложением? Очевидно, потому, что капиталистическое производство противоречиво, анархично. Таким образом, виновником роста цен оказывается сам капитализм, а глобальной причиной инфляции — господство частной собственности. Но этого буржуазные теоретики признать не могут. Их исследования, объявляющие конечной причиной дороговизны спрос, издержки и т. п., проходят мимо той причины причин, которая порождает эти факторы роста цен, то есть заканчиваются там, где истинно научное исследование как раз должно было бы начаться.

Абсолютизация отдельных факторов обесценения денег, допускаемая буржуазными экономистами, искажает действительность, приводит к тому, что их теории приобретают односторонний, однобокий характер. Буржуазные доктрины оказываются не в состоянии выявить коренные причины инфляционного процесса, правильно показать роль многочисленных факторов обесценения денег, вскрыть закономерности развития инфляции. Вследствие этого теории буржуазных экономистов рано или поздно вступают в конфликт с реальностью. В результате популярность одних доктрин падает, что создает почву для усиления других теорий, которые, в свою очередь, через некоторое время также демонстрируют свою несостоятельность. Это вынуждает буржуазных экономистов выдвигать все новые и новые доктрины, которые вследствие своей апологетической направленности страдают теми же основными пороками, что и предыдущие. Количество теорий растет, но ни одна из них не в состоянии дать удовлетворительное объяснение процесса хронического обесценения денег. Ожесточенная полемика по проблеме инфляции продолжается. Таким образом, можно говорить об инфляции идей инфляции. Вызвана же она в конечном счете апологетической функцией буржуазных теорий.

Апологетика буржуазных теорий проявляется и в том, что многие западные экономисты утверждают, будто проблему инфляции можно решить посредством правильного использования предлагаемого ими инструментария воздействия на экономику и цены. Ставя вопрос таким образом, буржуазные теоретики стремятся создать впечатление, что инфляция и другие болезни капиталистической экономики не связаны с ее внутренней сущностью, а их лечение, следовательно, вполне возможно при сохранении господства частной собственности, капиталистических монополий, государственно-монополистического регулирования экономики.

Лекарства от инфляции, предлагаемые буржуазными экономистами, так же многочисленны, как и сами доктрины. Представители теорий спроса, например, утверждают, что для ликвидации роста дороговизны достаточно устранить избыточный спрос путем сокращения государственных расходов. Сторонники теории издержек предлагают ограничивать заработную плату рабочих, монетаристы— количество денег в обращении. Однако всем этим мерам, несмотря на их разнообразие, присущ общий порок: они, по существу, сосредоточивают внимание на отдельных факторах роста цен, но не затрагивают его коренной причины.

Неудивительно, что буржуазные правительства, следующие этим рекомендациям, демонстрируют свою неспособность справиться с инфляцией. К 80-м годам, когда рост дороговизны достиг таких темпов, что стал мощным тормозом экономического развития, фактором снижения нормы прибыли и расшатывания устоев капитализма, империалистические государства стали предпринимать весьма энергичные в ряде случаев попытки положить конец ускоренному обесценению денег. При этом были испробованы рекомендации практически всех видных школ буржуазной науки. Но предпринятые атаки на инфляцию закончились полным провалом.

С крахом государственных антиинфляционных программ тесно связано стремление буржуазных теоретиков приписать вину за допущение инфляции неверной политике правительства. Так, лидер современного монетаризма М. Фридмен пишет: «Все очень просто: инфляция сделана в Вашингтоне, а именно в величественном греческом храме на Конститьюшен-авеню, где восседает ведущая комиссия федеральной резервной системы США». Еще дальше идет западногерманский экономист X. Раш, который называет имя «главного виновника» инфляции в ФРГ. Это, оказывается, бывший министр финансов Этцель, который, вступив на свой пост, решил, что «политика бездефицитного финансирования слишком старомодна, и ввел дефициты». Подобные утверждения преследуют цель скрыть связь инфляции с пороками капитализма, а заодно и замаскировать несостоятельность буржуазных теорий. Получается, что если теории «не работают» на практике, то виноваты в этом нерадивые или некомпетентные государственные деятели. Политика буржуазного государства действительно способствует росту дороговизны. Но, как мы знаем, корни инфляции лежат несравненно глубже — в пороках и противоречиях современного капитализма. Дефициты государственного бюджета не являются единственным или главным фактором обесценения денег, и вызываются они в конечном счете не злонамеренными действиями отдельных министров, а присущими капитализму коллизиями. То же самое относится и к политике банковской системы.

Обвинения правительства в развязывании инфляции или в неспособности справиться с ней очень часто выдвигаются буржуазными политиками. Такого рода высказывания широко разносятся прессой и создают впечатление, что достаточно изменить экономическую политику или избрать новое правительство, как инфляции будет нанесен смертельный удар. Однако сама действительность убеждает, что это не так. Используя то обстоятельство, что инфляция прогрессирует вопреки антиинфляционным программам государства, все политические партии используют в предвыборной борьбе аргумент о неспособности сменяемого правительства остановить рост цен. Но когда к власти приходит новая партия, уверявшая, что знает, как решить проблему, она, в свою очередь, демонстрирует неспособность победить инфляцию, а роль бдительного защитника стабильности цен принимает на себя другая политическая группировка. Дело, следовательно, не в отсутствии доброй воли или недостаточной решительности того или иного правительства — хотя, конечно, и это имеет место, — а опять-таки в пороках и противоречиях современного капитализма.

Для реабилитации капитализма буржуазные экономисты широко используют такой прием, как обвинение в инфляции трудящихся. Они стремятся доказать, что одна из важных причин роста дороговизны состоит в повышении доходов рабочих. В зависимости от теоретических позиций того или иного автора меняется лишь подход к доказательству «виновности» трудящихся в росте цен. Так, представители теории издержек утверждают, что увеличение заработной платы снижает прибыль и побуждает предпринимателей поднимать цены. Приверженцы теории спроса считают, что рост зарплаты увеличивает спрос, который может выходить за рамки товарного предложения и приводить к росту цен. Подробнее на критике этих воззрений мы остановимся ниже.

В последние годы буржуазные экономисты обнаружили еще одного злостного «виновника» инфляции: Организацию стран — экспортеров нефти (ОПЕК). Инфляция, утверждают они, вызвана необузданной алчностью нефтяных шейхов, которые взвинчивают цены на нефть. Это якобы приводит к возрастанию издержек и ускоренному росту цен. Буржуазные экономисты ставят в вину ОПЕК даже переход от «ползучей» инфляции 60-х годов к «галопирующей» инфляции в настоящее время. В действительности же инфляция началась задолго до повышения ОПЕК цен на нефть в 1973–1974 гг. и начала обнаруживать тенденцию к ускорению уже в середине 60-х годов. Подъем цен на жидкое топливо оказал на инфляционный процесс в развитых капиталистических странах сравнительно небольшое воздействие. Во Франции при общем росте уровня цен в 1974 г. на 13,7 % «вклад» роста цен на нефть определялся в 2,7 %. В ФРГ по этой причине цены поднялись на 1,5 % при общем темпе инфляции в 7 %. Относительно скромная роль вздорожания нефти объясняется небольшим удельным весом затрат на энергию в общей сумме издержек, вследствие чего многократный рост цен на нефть не слишком сильно отразился на их абсолютной величине.

Удорожание нефти явилось результатом «ножниц цен» (то есть быстро возрастающей дороговизны готовой продукции при очень незначительном подъеме или снижении цен на сырье), которые «стригли» национальный доход нефтедобывающих стран. Оно, следовательно, не причина, а результат инфляции. Причины же дороговизны коренятся в монопольном ценообразовании. Скандальная роль монополий в деле взвинчивания цен на нефть и нефтепродукты, в углублении нефтяного кризиса хорошо известна.

Но буржуазные экономисты закрывают глаза на эти и другие не менее яркие факты монополистического грабежа. Большинство из них стремится затушевать роль монополий в инфляционном процессе. В этих целях используется обширный теоретический арсенал, включающий большое число инструментов — от простых заверений в непогрешимости большого бизнеса до наукообразных теорий, широко использующих математический аппарат. О некоторых из этих приемов речь пойдет в последующих главах.

2. ПОД ФЛАГОМ КЕЙНСИАНСТВА

1. Джинн из бутылочного горлышка

Хотя в первой трети XX в. буржуазная наука активно занималась проблемами деятельности монополий и их апологией, до 30-х годов нашего столетия в западной экономической литературе по-прежнему преобладали идеи, для которых была характерна слепая вера в «здоровые» силы рынка. Буржуазные теоретики пытались доказать, что стихийная игра рыночных сил автоматически обеспечивает эффективное, гармоничное и бескризисное развитие капитализма. И вдруг капиталистическая экономика срывается в пучину глубочайшего за всю историю капитализма кризиса.

«Великий кризис» 1929–1933 гг. до основания поколебал устои капитализма, обнажил его противоречия. Несостоятельность общепринятых экономических догм стала очевидной. Понадобились новые объяснения возникших явлений и новые рецепты для лечения больной экономики.

В 1936 г. выходит в свет книга английского буржуазного экономиста Дж.-М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», ставшая библией самого значительного течения буржуазной экономической мысли XX в. — кейнсианства. Оно оказало существенное влияние как на буржуазную экономическую науку, так и на экономическую политику капиталистических государств.

Кейнс отбросил традиционный оптимизм буржуазных теоретиков. Он фактически признал, что развитие капитализма сталкивается с такими противоречиями, которые стихийно преодолены быть не могут. К таким противоречиям он относил в первую очередь массовую безработицу и кризисы перепроизводства. Их причина, по его мнению, состоит в недостаточном уровне расходов участников экономического процесса, или, по его терминологии, в недостаточности «эффективного спроса». Если «эффективный спрос» недостаточен, рассуждает он, то предприниматели не имеют возможности продать свою продукцию, свертывают производство и увольняют рабочих. В результате возникает кризис (или, как говорит Кейнс, «дефляция») и как его следствие — неполная занятость.

В случае возникновения дефляции, утверждает Кейнс, государство должно увеличивать свои расходы и сводить тем самым на нет разрыв между производством и «эффективным спросом». Без государственной экономической активности, констатировал Кейнс, предоставленный сам себе частнособственнический капитализм неминуемо погибнет.

Рассказывают, что Кейнс, завершив составление рецептов лечения капитализма от кризисов, сказал одному из своих коллег: «Мы создали формулу для борьбы с дефляцией; думаю, что скоро от нас потребуют формулу для борьбы с инфляцией». И он не ошибся. Капиталистические противоречия вскоре поставили эту проблему на повестку дня.

В 1939 г. началась вторая мировая война. Рост военного производства привел к быстрому сокращению безработицы и, соответственно, увеличению спроса. Производство в ряде случаев перестало поспевать за растущим спросом. В отдельных отраслях начался рост цен. Возникла реальная опасность инфляции. Кейнс берется за перо и пишет свою и по сей день весьма популярную среди буржуазных экономистов работу «Как оплатить войну». В этой работе на примере сдвигов в экономике, становящейся на военные рельсы, он показывает, как принцип «эффективного спроса» может быть применен для объяснения не только неполной занятости, но и дороговизны. Инфляция в модели Кейнса выглядит как зеркальное отражение безработицы, как кризис наоборот. Она, согласно модели, появляется тогда, когда «эффективный спрос» выходит за рамки производственных возможностей. В этом случае начинается погоня покупателей за недостающими товарами, возникает инфляционный разрыв между спросом и предложением. Но этот разрыв не может сохраняться длительное время: вакуум между производством и спросом заполняется растущими ценами.

Важной составной частью кейнсианской теории инфляции является идея асимметричности влияния «эффективного спроса» на цены. В условиях, когда хозяйство не достигло состояния полной занятости, расширение спроса стимулирует занятость, загрузку производственных мощностей и рост производства, не повышая при этом цен. Если спрос продолжает расти, в отдельных отраслях он выходит за рамки предложения. Там возникают узкие места (или, по терминологии кейнсианцев, бутылочные горлышки), начинается рост цен. Влияние нарастающего спроса как бы раздваивается: с одной стороны, он способствует увеличению занятости, а с другой — приводит к росту цен в некоторых отраслях. Наступает состояние, именуемое кейнсианцами полуинфляцией. И наконец, когда вся экономика достигает полной занятости и производство не может быть более расширено, рост спроса сказывается теперь уже только на ценах. Эту ситуацию кейнсианцы называют абсолютной инфляцией. Таким образом, кейнсианцы утверждают, что избыток спроса создает бутылочные горлышки, из которых, подобно сказочному джинну, вырывается инфляция.

Несмотря на то что ортодоксальный вариант кейнсианской теории инфляции в последнее время попал под перекрестный огонь других доктрин, эта идея имеет весьма широкое хождение и в наши дни. Так, английский экономист Дж. Тревитик пишет, что и сейчас всякий добрый кейнсианец «согласится с тем, что источник инфляционного давления следует искать в повторяющихся попытках экономических агентов тратить больше, чем система в состоянии произвести».

Однако инфляцию невозможно уместить в узкие рамки кейнсианской схемы. Конечная, по мнению кейнсианцев, причина инфляции, как и кризисов, — периодические взлеты и падения спроса — в действительности сама является следствием присущих капитализму противоречий, его анархии и стихии. Поскольку при господстве частной собственности спрос не может планомерно приводиться в соответствие с предложением, это соответствие достигается через несоответствие, то есть путем постоянных отклонений спроса от предложения то вверх, то вниз, что связано с гигантской растратой производительных сил. Здесь отчетливо проявляется иррациональность капиталистической экономики, необходимость установить общественный контроль над общественными по своему характеру производительными силами.

Темпы роста цен и избыток спроса в действительности далеко не так тесно связаны между собой, как это утверждают кейнсианцы. Когда спрос быстро растет, монополии имеют возможность получать огромные сверхприбыли при сравнительно невысоком подъеме цен за счет расширения производства, снижения издержек путем внедрения новой техники и т. п. В условиях низкого спроса они лишаются этой возможности, вследствие чего усиливается их стремление взвинтить цены.

[2] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 17.

[3] Там же, т. 26, ч. II, с. 177.