Акука: читать начало книги онлайн

На Петров день, 12 июля, косы звенят вокруг всех хуторов. Кукушка и соловей замолчали. Тёплое небо липового цвета отзывается косарям скрытным гулким пчелиным звоном. С самого мая лёгкая пчела пела хозяину:

Корми меня до Ивана,

сделаю из тебя пана.

Теперь пчела сама стала кормилицей. Гудит в липовой кроне — пыльцу на мед в улей носит.

Пчела мёд творит, косарь — сено. Она — в улей, косарь — в стога да в стодолы.

Прятать лето в душистые стога и соты — трудное и счастливое дело пчелы и крестьянина.

Возле хутора еле слышно покачивается-шуршит ровное ячменное поле. Ячмень — самый северный колосовой хлеб. Ему стоять до косы долго, калина начнёт зреть — тогда. Но и с этого поля хорошо слышно: Михал снова косу отбивает. Это последняя — вечерняя песня косы.

А вот и загадка про косу: «Белая белянка по полю ходила, домой пришла, под сарай легла?»

Спи белянка, до утра. «Утро вечера мудренее, трава соломы зеленее!»

Шутники

Рано, ещё туман не сошёл. Идём с Антон Антонычем умываться на Першокшну, она ближе к дому.

Кто-то спускается по ольховому стволу к воде. Чёрная ольха корнями сидит в реке. Подумал куница. Она часто здесь крутится, к семье утки-кряквы присматривается. Нет, не куница. Вьётся вокруг ствола зверёк чёрный. К воде что ли сползает?

Вгляделся, а это чёрный дятел к красном берете. Действительно, к воде спускается. Хвостом вниз.

Хвост коснулся воды. Дятел замер, прислушался, наклонил голову, проверил: точно ли вода под хвостом. И стал пить.

Свернёт тело вбок — клюв в воду. Зачерпнул, выпрямился, проглотил. Опять наклонился, зачерпнул, и снова голова вверх торчит, а хвост касается зеркала воды.

Напился дятел и шумно вверх пошёл. Не по прямой поднимается, по спирали ствол обходит. Простукивает-проверяет попутно дерево, нет ли в стволе пустот с живностью, нет ли личинок поблизости. Не без дела же с водопоя подниматься.

Ещё один наш сосед — пёстрый дятел. Этот любит с мощного дуба над Лакаей желуди в реку ронять — голавлей обманывать. Рванется голавль из-под коряги на плеск, а это желудь. Голавлю-то кузнечик померещился или жук.

Шутят дятлы и над ягодниками. Собираешь землянику или чернику, а чудной, осторожный зелёный дятел обсыпает тебя с засохшей сосны древесной трухой, гнилушками, корой. Посмотришь на него строго — замрёт: голова вверх, хвост — опора, коготки в кору впились. Отличная посадка для трудной работы. Правильно люди догадались: не болит голова у дятла.

А почему? Да потому что в удобной позе работает.

Домовитая птица дятел. Вспоминаю, как в начале мая толково и настойчиво выстукивает он дробь у своего дупла. Утром весело барабанит, вечером строго. Будущей, пока неизвестной подруге сигналы подаёт. Предлагает ей свою когтистую твёрдую лапку, выносливое противоударное сердечко, а заодно и жилище уютное.

— Слушай! — барабанит дятел. — Как гулко поёт твой будущий дом!

Значит, просторное дупло, удобное, в таком доме и уют строить легче.

Реки детства

Откровенная Лакая, затаённая Першокшна — реки наши дорогие. Прозрачные, быстрые, путанные, не очень глубокие и совсем не широкие. Что сказали бы вы, если б заговорили?

Нырнуло утреннее солнце в водную туманную гладь и понесла река золотой диск навстречу вечеру. Тени мрачных пущ, кабаньих и бобровых, полощутся, как медленные рыбы.

Полоска спелых луговых трав чисто отражается на границе воды и берега. Отражается долго — от пущи до пущи, от плотины бобровой до завала паводкового.

Умна загадка про реку и берега: «Два братца в воду глядятся, а век не сойдутся?»

Высокие голубые незабудки всматриваются жёлтым глазком в вечный бег реки.

В хороший день небо опрокидывается в речки. И плывут бело-голубые облака в глубине зеленоватой реки. И цвета белый, голубой и зелёный смешиваются, плывут вместе.

Глядит Антон Антоныч в Лакаю — облака речною травой прорастают. Глядит в небо — те же облака, только без травы.