– Хочешь, чтобы я подвез тебя домой? – спрашиваю, когда мы заканчиваем с трапезой.
– Чувак, ты не можешь снова пропустить тренировку, – говорит Эндрю. – Или тренер запретит тебе играть завтра.
Я потираю лицо, а затем тянусь в карман за ключами.
– Держи, – кладу их ей в ладонь. – Отвези домой сестру и забери меня после тренировки.
Она пытается вернуть ключи, но я отказываюсь их брать.
– Оставь себе. Тебе может понадобиться машина, а мне – нет.
– Ты даешь ей свою машину? – встревает Эндрю. – Ты что, шутишь? Ты никогда не разрешал мне даже сесть за чертов руль!
Я пожимаю плечами:
– Ну, в тебя-то я не влюблен.
Чарли выплевывает свой напиток и заливается смехом. Я оглядываюсь на ее широкую улыбку. Она освещает все лицо, из-за чего карие глаза девушки кажутся не такими темными. Может, я ничего о ней и не помню, но могу поспорить, что больше всего любил в ней ее улыбку.
Какой тяжелый день! Впечатление, будто я часами торчал на сцене, играя роль без сценария. Единственное, что меня сейчас привлекает, – это либо кровать, либо Чарли. Или все вместе.
Тем не менее у нас еще есть дела: нужно разобраться, что, черт возьми, вчера произошло. Несмотря на тот факт, что нам обоим не хотелось появляться в школе, только она может навести на нужные ответы. В конце концов, это произошло посреди учебного дня, возможно, неспроста.
Вдруг футбольная тренировка мне поможет? Я буду находиться с людьми, с которыми не проводил время последние двадцать четыре часа. От них можно узнать что-то новое. Что-то, что прольет свет на нашу ситуацию.
Я с облегчением обнаруживаю, что все шкафчики подписаны, так что без труда нахожу свою форму. Беда в том, как ее надеть. Я мучаюсь с шортами, делая вид, будто знаю, что делаю. Раздевалка постепенно пустеет, пока все парни не выходят на поле и я не остаюсь один.
Когда мне кажется, что я готов, хватаю джерси с верхней полки и натягиваю на голову. Мой взгляд цепляется за коробку в глубине шкафчика. Беру ее и сажусь на скамью. Она красная и куда больше по размерам, чем коробка от украшений. Снимаю крышку и обнаруживаю фотографии.
На них не люди, а разные места. Просматриваю их и останавливаюсь на фотографии качелей. Идет дождь, на земле под ними образовывается лужа. Перевернув фотографию, читаю надпись: «Наш первый поцелуй».
На следующей фотографии – заднее сиденье машины, но снято с панели. Переворачиваю: «Наша первая ссора».
На третьей – церковь, но в кадре только двери. «Наша первая встреча».
Я переворачиваю все фото, пока не нахожу письмо на дне коробки. Это коротенькая записка, адресованная Чарли. Начинаю читать, но тут звенит телефон.
Чарли: Когда у тебя заканчивается тренировка?
Я: Не знаю. Я нашел коробку в раздевалке. Не уверен, поможет ли нам это, но внутри оказалось письмо.
Чарли: И что в нем?
– Сайлас! – кричит кто-то у меня за спиной. Я поворачиваюсь и роняю две фотографии. В двери стоит мужчина с раздраженным выражением лица. – Быстро на поле!
Я киваю, и он уходит в коридор. Кладу фото обратно в коробку и прячу ее в шкаф. Делаю глубокий вдох, успокаиваясь, и выхожу на поле.
Парни выстроились в два ряда; все заняли стартовую позицию и смотрят на мужчину перед собой. Среди них очевидный пробел, в который я становлюсь и копирую действия остальных игроков.
– Ради всего святого, Нэш! Какого черта на тебе нет подплечников? – кричит кто-то.
Подплечники. Черт.
Я выхожу из строя и бегу обратно в раздевалку. Это будет самый долгий час в моей жизни. Странно, что я не помню правил футбола. Но трудно быть не должно. Просто побегаю взад-вперед пару раз, и тренировка закончится.
Я нахожу подплечники за рядами шкафчиков. К счастью, они легко надеваются. Спешно возвращаюсь на поле, где все забегали, как муравьи. Я мешкаю, прежде чем присоединиться к ним. Когда звучит свисток, кто-то пихает меня сзади.
– Иди! – раздраженно кричат мне.