– Это не та игра, в которой мне хотелось бы выиграть, Чарли. Я бы сказал, что мы оба проиграли.
Ее губы расплываются в улыбке, и она осматриваемся вокруг.
– Надо понять, где у нас следующий урок.
Я вспоминаю о расписании и достаю его из заднего кармана.
– У нас общий только четвертый урок – история. Первый у тебя английский. Он в другом коридоре, – я киваю в сторону кабинета.
Чарли с благодарностью смотрит на бумажку.
– Умно. – она оборачивается, а затем глядит на меня с озорной ухмылкой: – Я так понимаю, ты достал его у своей госпожи психолога?
Я кривлюсь от ее слов, хоть и не должен чувствовать раскаяние за все, что случилось до вчера.
– От бывшей госпожи психолога, – поясняю я с улыбкой.
Чарли смеется в знак солидарности. Как бы ни была плоха ситуация и запутанна новая информация о наших отношениях, тот факт, что мы смеемся, лишь доказывает: мы разделяем эту абсурдность. Единственная мысль, которая крутится у меня в голове, это как бы я хотел, чтобы Брайан Финли удавился ее смехом.
Первые три урока стали для меня открытием. Ни одна тема обсуждений не показалась мне знакомой. Я чувствовал себя самозванцем, оказавшимся не в своей тарелке.
Но стоило прийти на четвертый урок и сесть рядом с Чарли, как мое настроение улучшилось. Она мне знакома. Единственная в мире, полном непоследовательности и недоумения.
Мы периодически переглядывались друг с другом, но так ни разу и не заговорили. Даже в кафетерии. Я смотрю на наш столик и два свободных места – все остальные заняты ребятами.
– Давай сначала возьмем еду.
– Я не голодна. Подожду тебя за столом. – Чарли направляется к нашей группе, а я становлюсь в очередь.
Взяв поднос и пепси, занимаю место за столиком. Чарли утыкается в телефон, ограждаясь от бесед.
Парень справа – Эндрю, кажется, – пихает меня локтем.
– Сайлас, – он начинает тыкать в меня. – Скажи ему, сколько я выжал в понедельник!
Я смотрю на парня напротив. Он закатывает глаза и допивает содовую, прежде чем стукнуть банкой по столу.
– Да ладно, Эндрю! Думаешь, я настолько глуп, чтобы поверить, что твой лучший друг не соврет ради тебя?
Лучший друг.
Эндрю – мой лучший друг, а я даже не знал его имени тридцать секунд назад.
Я перевожу внимание на еду перед собой. Открываю содовую и делаю глоток. Тут Чарли словно сжимается вся. В кафетерии шумно, но я все равно слышу, как урчит ее живот. Она голодна.
Так почему не ест?
– Чарли? – наклоняюсь к ней. – Почему ты не ешь? – Она просто пожимает плечами. Я говорю тише: – У тебя есть деньги?
Она смотрит на меня так, будто я только что раскрыл ее секрет всему залу. Девушка сглатывает и стыдливо отворачивается.
– Нет, – тихо отвечает она. – Я отдала последние деньги Джанет. Как-нибудь продержусь до возвращения домой.
Я ставлю свой напиток на стол и подвигаю к ней поднос:
– Вот. Я возьму себе другой.
Когда я возвращаюсь к столу, она уже откусила пару кусочков. Чарли не благодарит меня, и я чувствую облегчение. Это не то одолжение, которое требует благодарности. Надеюсь, она ожидала от меня подобного.