В голосе Эмилии звучали несвойственные ей почтительные и серьезные нотки.
Болгарка была не из тех, кто кем-то восхищается и уж тем более кого-то почитает.
– Как ты с ним познакомилась?
– Это что, допрос?
Вместо ответа Корсо откашлялся – главное, не злить ее. Она наверняка владела ценной для него информацией, а он шел как по минному полю. Азы для полицейского: нельзя путать личную жизнь и профессиональную деятельность.
– Ты ему позировала? – спросил он, чтобы направить разговор в другое русло.
Эмилия достаточно хорошо знала Корсо, чтобы догадаться, что у него уже есть доказательства того, о чем он спрашивает.
– Было однажды.
– Это на тебя не похоже.
– Тебя интересует Собески или я?
Он снова вильнул в сторону:
– Когда мы разговаривали в прошлый раз, ты сказала, что никогда не позировала художнику.
– Моя личная жизнь тебя больше не касается. Если ты не ответишь, к чему этот допрос, я вешаю трубку.
– Собески – это подозреваемый в одном моем расследовании. Мы нашли блокнот с его набросками, там ты изображена египетской царицей. Все, о чем я с тобой говорю, касается только работы. Не вздумай вообразить, что я мог бы использовать…
– У тебя все те же методы…
– Значит, ты понимаешь, что я могу потребовать твоего срочного возвращения домой в качестве свидетеля.
Она не понимала, блефует он или нет (на самом деле не в его власти было заставить ее вернуться во Францию, а уж тем паче задавать ей вопросы относительно подозреваемого художника, когда доказательств кот наплакал). Однако Эмилия заговорила более миролюбивым тоном:
– Что ты хочешь узнать?
– При каких обстоятельствах ты для него позировала?
– Мы познакомились в две тысячи четырнадцатом. Он сразу предложил мне быть его моделью. Он считал, что моя внешность хорошо впишется в его мир. – Она хихикнула. – Принимая во внимание его картины, даже не знаю, комплимент ли это…
Или Собески соврал, или лгала Эмилия. Она была слишком хороша собой и слишком шикарна для мира бывшего заключенного. Не важно. Во всяком случае, это означало, что блокнот с набросками принадлежит именно ему.
– Где проходили сеансы? У него в мастерской?
– Да, у него в мастерской. В Сент-Уане.
– Продолжения не было?
Она снова рассмеялась – будто стакан треснул.
– Ты ревнуешь?
– Отвечай на мой вопрос.
– Да ничего не было. Я не в его вкусе.
– А он ведь извращенец.
– Ничего общего с моими… предпочтениями.